Сюжеты в ожидании постановки. Выпуск 3

)

В мае 1890-го года мой отец Николас женился на дочери генерального интенданта – красавице Марии дель Пилар Баамонде-Пардо де Андраде. Мать моя – Пилар была глубоко религиозной женщиной. Воспитанная в духе традиционных испанских ценностей, она все силы вкладывала в домашние заботы, безумно любила своих детей и отдавала нам всю себя. Вот в этой семье четвёртого декабря 1892 года в день святой Варвары я и родился. Я был вторым ребёнком в семье и в первые годы старался во всём походить на старшего брата Николаса.

Через три года после меня в семье появилась девочка – Пилар, а ещё через год – Рамон.

(Звучит «Вечерняя мелодия» – 1 минуту.)

При крещении в гарнизонной церкви меня нарекли Франсиско Паулино Эрменгильдо Теодуло, что по испанской традиции должно было обеспечить высокое покровительство одноимённых святых. Кроме того, как всякий испанец, я носил двойную фамилию Франко Баамонде: первую часть от отца, вторую – от матери.

(Звучит метроном – 5—6 ударов)

Гитлер, уверенный в том, что я полностью с ним согласен, завершил свою вступительную речь: «Для этого требуется всего ничего.

Согласие Испании и… прежде всего, открытие испанской границы немецким войскам»…

…Подошла моя очередь отвечать фюреру. Лицо моё помрачнело, и уже не глядя в глаза собеседнику, я опустил голову и заговорил. Чётко выговаривая каждое слово спокойным, мерным, тихим голосом, я словно бы произносил молитву. Моя задача заключалась в том, чтобы Гитлер потерял нить в вязи неторопливых слов, не смог сосредоточиться и вникнуть в их смысл.

Каждое моё слово было продумано, глубоко взвешено и тщательно отрепетировано. Это не мешало мне одновременно, и говорить, и предаваться воспоминаниям.

(Мелодия «Болеро» – 10 секунд, затем под музыку.)

В 1906 году я, четырнадцатилетний юноша, по предложению отца, подался в пехотную академию в Толедо. Академия располагалась в знаменитом замке Алькасар. Это была величественная крепость, являвшаяся древней резиденцией испанских монархов.

Она стояла на высоком холме, откуда открывался прекрасный вид на город. Замок вызывал в нас мистическое благоговение перед былым величием Испании.

Я был в академии не только самым младшим, но и самым маленьким по росту, а моё лицо, выдававшее, что во мне течёт не только испанская кровь, вызывало многочисленные насмешки. Но мне никто не говорил обидных слов, кадеты очень быстро и хорошо усвоили мой жестокий нрав, никому не спускающий даже мелких обид.