Сказки для потомков – 3

 – Если бы в войну такая молодёжь была, никогда бы Гитлера не победили! Пока выбирали бы во что нарядиться, на какую сторону волосы зачесать, как моднее шнурки завязать, все города бы проср…али!

Мяу-мяу! Кот, зараза лохматая!..

– Ну, что там у нас на обед, милая? – ухмыляется голодный муж.

– Тьфу ты, чёрт!.. – чертыхается жена, пробуя. – Пересолила!..

– Это ты точно в кого-то влюбилась!

– Да в жизнь нашу весёлую, блин! – отвечает жена. – Так её люблю, ненаглядную, что всё вокруг пересолить готова!

12.

БИСЕР И СВИНЬИ

Муза хотела жрать. Она стояла на коленях перед настырным поэтом и просила его написать хоть строчечку.

– Ну, пожалуйста! – ныла Муза. – Я ведь голодная! Я с голоду помереть могу!.. Но напиши хоть малюсенькую строчечку! Сам же знаешь, искусство – это мой хлеб!

– Нет! – категорично заявлял поэт. – Хватит с меня! Не буду больше сыпать бисером на свиней! И тебе не позволю!

– Но ведь ты должен их просвещать! – пыталась воззвать к совести поэта Муза.

– Отстань, дура! – ругался поэт. – Тебе-то что! А у меня уже рука не поднимается выписывать эти каллиграфические узоры, которые ты мне нашёптываешь!.. О, мой бог!.. сколько я их уже написал!..

– Плохо мне, – стонала Муза, – плохо!.. Гибну!..

– Брось! Что с тобой станется?! Выпей вон чего-нибудь… там, в баре, посмотри. А я пока сам напишу, что посчитаю нужным.

– Да ведь ты опять какую-то дрянь напишешь, – посетовала Муза, тяжко вздыхая.

– И пусть дрянь! – упорствовал поэт. – Зато за дрянь мне заплатят, а за твои узоры… бисер рифм и благозвучность строк… только духовным хлебом и приходится питаться!

– Духовная пища первостепенна, – шмыгая носом, напомнила Муза.

– Для тебя – да, – кивнул поэт. – А для меня – нет! Я живой человек. Мне кушать надо! И не духовную, а сытную, плотную пищу!

– Я всегда подозревала, что ты предатель! – глаза Музы наполнились слезами.

– Не вижу в этом ничего плохого! – выкрикнул поэт. – Я сам себе хозяин!

– Жадность стала твоей хозяйкой, – констатировала Муза. – Когда ты пишешь сам, любое твоё произведение звучит как "Дайте денег!" и больше никак!

– Всё! Закрой рот! – поэт шибанул кулаком по столу.