Сказки для потомков – 3

 – Не мешай мне творить!

Руки его судорожно заплясали по кнопочкам пишущей машинки, сатанинская ухмылка обнажила ряд кривых зубов, глаза запылали алчным пламенем.

– Когда увидел я во сне,

Овал её лица,

Всё разом вздыбилось во мне

До самого конца!

(декламировал поэт рождающиеся в пошлом угаре вирши, будто нарочно издеваясь над бедной Музой)

Мы с нею выпили ситро,

И опосля того

Схватил её я за бедро,

И укусил его!

– Фу-у-у! – презрительно скосилась Муза. – Ну как ты можешь писать такую чушь? Такую обывательщину?! Ты вбиваешь в меня ржавый гвоздь! Гвоздь бесталанности! В самое сердце вбиваешь! Этими вот своими низостями!.

. Как это жестоко с твоей стороны!.. Ну вернись, прошу тебя… Вернись в большое искусство!

– Да плевать мне на искусство! Тьфу! Тьфу! И ещё раз тьфу! – наплевал поэт на искусство. – Вот ещё!.. Какая невидаль!.. Искусство!.. Да грош ему цена, твоему искусству, если за него никто не платит и никто его не понимает!

– Понимают, но, увы, не все, – осмелилась опротестовать Муза.

 – Люди ещё слишком малы, чтобы осмыслить всю прелесть истинного! Они как дети! Пока только учатся, постигают жизнь через неприятие и приятие. Миллионы лет, по крупице, маленькими шажками приближаясь к абсолюту истины!.. Понадобится ещё не один миллион лет, чтобы, наконец-то…

– У меня нет времени ждать! – грубо прервал тираду праведных мыслей поэт. – Мне как-то жить надо! А для этого нужны деньги. Желательно большие!

– Но разве для того лишь ты родился, учился ходить, читать и писать, чтобы теперь, когда ты стал кем-то, всё бросить и жить только ради денег?

– Да! – кивнул поэт.

 – Без натуральной пищи духовная не нужна! Тело помрёт и кормить духовной пищей будет некого!

– Ах, – простонала Муза. – А я то, дура, надеялась! Думала, из тебя выйдет настоящий гений! А ты… Всё!.. Я погибаю, погибаю!..

– Ладно! Хватит ныть! – не выдержал в конце концов поэт. – Что ж я, зверь, что ли?.. Так и быть. Напишу в последний раз, чтобы ты не загнулась… Давай, диктуй!

Чуть позже, когда ожившая Муза благодарно поцеловала поэта в щёчку, он вышел из дома, зашёл в хлев и рассыпал перед обитателями хлева лучезарные узоры великого искусства.

Свиньи хрюкали, смачно чавкали, жрали помои и с отвращением и полным непониманием взирали на бисер рифм и благозвучность строк.

– Опять какую-то бредятину притащил! – хрюкали свиньи, – И что нам с ней делать? Под хвостом ею, и то не вытрешь!.. Нечего нам больше эту фигню таскать!..