Чистая нота

Не вздумай заводить! Сама поведу.

– Думаешь, безопасней будет? – Лялька не любила водить. У неё рассеянное внимание. Она словно ведёт с собой постоянный диалог, может отвлечься в любой момент. Очень напряжённо рулит поэтому. Но на права отучилась и сдала с первого раза сама, без всякой блатоплаты.

– Ты ж вроде опасностей не боишься у нас? – усмехнулась она, – Потерпишь.

Я и тут не стал спорить. Взял мусор, корзинку и пошёл к Вектре. Выбросил мешок по дороге в контейнер, огласив бутылочным звоном окрестности.

Хорошо ещё, что большую часть уборщица вынесла. Прошел на стоянку – она находилась в пятидесяти метрах от парадного. Повезло – ребята из хоккейной коробки отличную стоянку сделали. Я на ней с момента основания парковался. Завёл машину. Погрел. Заглушил. Ляли всё не было.

Она появилась с пакетом продуктов из магазина, сунула её в корзинку. Села за руль. Завела, увидела, что машина прогрета, хмыкнула и выехала со стоянки.

Езды то было на пять минут – мы жили у метро Московская, а Парк Победы – следующая станция. Ловко подъехав к ограде у бокового входа, запарковала машину. Сунула мне ключи. Я взял корзинку и мы пошли.

Наша липа была цела. Даже на лавочке не сидел никто. В пруду плавали утки. Лялька взяла из корзинки батон, подошла к краю берега и начала крошить хлеб. Утки оживились. Я сел, закурил. День и вправду хорош. Солнечный, но не пекло. Тень от липы…

– Выброси его, – не поворачиваясь, сказала Ляля.

 – Выброси и сожги.

– Ты про диван? – я не удивился, ждал чего-то подобного.

– Гад ты, Игорёша.

И от жены, гад. Заслужил, видно.

– Гад, знаю…

Лялька резко повернулась:

– Как ты мог, а? Лена – девчонка совсем, весной восемнадцать исполнилось. Она ещё глупенькая. Ты в отцы ей годишься!

А ведь и верно, 35 уже…

– Что, агентура из пенсионного отряда донесла?

– Да какая разница кто, – досадливо отмахнулась Ляля.

 – А ей теперь как жить? Как на тебя смотреть?

– Не такая уж она девочка … – ненавидя себя, начал я.

– Была, девочка. Была! … Ты на простынь-то смотрел, животное?!

Тут уж мне нехорошо совсем стало. На простыню я не смотрел. Забыл про неё начисто. Выпил тогда и продолжил – спал одетым, прикрыв постель пледом… И так совесть грызла за Ляльку, а ещё это…

– Я ходила к ней, – ожесточённо выпалила Ляля.