Беспорядок

И это знак, хотя, не очень ясный,

но ты со мной практически согласна,

что стоп-сигналы явно говорят:

без боя город сдался в снежный плен.

Теперь стоим, и двинемся нескоро.

Проводим время в тихих разговорах

о том, как нам везет – ведь мы в тепле.

Внезапно спросишь: «Помнишь? Август, ночь.

Мы пьем вино, накинув плед на плечи…

Все впереди, вторая наша встреча.

Ты улыбался, как сейчас. Точь-в-точь.»

Я помню  все. До слов, до запятых…

Обняв тебя, вдруг четко понимаю:

к чертям все планы, я готов до мая

остаться в пробке, если рядом ты.

«Все, что сказано в страсти, – дели на два…»

Все, что сказано в страсти, – дели на два;

будут силы – дели на четыре.

Если утром, с похмелья, болит голова,

значит пьешь в неудачной квартире.

В кабинеты чинов и начальства входи

так, как будто имеешь право.

Нужно помнить, что даже большие вожди

точно так же боятся костлявой.

Каждый день выбирай только новый маршрут.

Не ходи по чужому следу.

И успеха добьешься (тут книги не врут),

если искренне веришь в победу.

«Я надену пальто и выйду…»

Я надену пальто и выйду

освежить свои душные мысли,

посмотреть на столичные виды,

подышать дымным воздухом кислым.

Выходи мне навстречу в черном

с ярко-желтым простым букетом.

Выходи, посылая к черту,

все вопросы свои и ответы.

Я увижу тебя и тут же,

повинуясь тревожному знаку,

по холодным и грязным лужам

рядом молча пойду во мраке.

Вскоре кинешь цветы в канаву.

Подниму и подам. Не примешь.

Ты возьмешь меня под руку справа

и уже никогда не покинешь.

«Одиночество соткано из мелочей…»

Одиночество соткано из мелочей,

и всегда их набор одинаковый.

Супермаркет. Мужчина у кассы – ничей;

все ответы кивками и знаками.

Или женщина в парке гуляет – ничья;

тонкой ниточкой губы сжатые.

Кормит хлебными крошками птиц у ручья

и о чем-то молчит с пернатыми.

Я встречал самых разных: усталых, больных,

с напускной и лихой веселостью,

безразличных, отчаянно ждущих весны,

обсуждающих глупые новости.

Одиночек сдает небольшая деталь —

либо в мимике, либо в движениях.

Узнаю их везде, разделяя печаль,

словно вижу свое отражение.

«Все, что помнится Маше из детства, …»

Все, что помнится Маше из детства, —

темнота в неуютной спаленке,

пес облезлый, что выл по соседству,

и отец, постоянно пьяненький.