Беспорядок

В младшей школе – картины мрачные:

«обученье искусству быть смирным».

Стопки прописей, числа двузначные

оплетали ее рекурсивно.

В старшей школе – главные опыты:

ощущения юной женщины,

опасения, страхи, хлопоты,

первый парень с руками военщины.

Институт не принес что-то новое.

То же самое, чаще и больше.

Опыт множился, стал основою,

как росток, сквозь асфальт проросший.

Время шло. И циничней, и старше

та, что бегала в бантиках в «сталинке».

Но осталась все той же Машей,

ненавидящей тьму в узкой спаленке.

«Говорить бы с тобой о любви…»

Говорить бы с тобой о любви

на почти безупречном французском

в полутемном кафе. Vis-?-vis.

В воскресенье, за столиком узким,

ощущая всем телом, момент

единения с шумным Парижем.

Чтобы ты мне шептала «je t’aime»,

становясь в откровенности ближе.

Но столкнулись случайно в толпе,

в переходе метро, на Гостинке,

и расстались, продолжив свой бег

по известным до боли тропинкам.

«Появляясь из темноты…»

Появляясь из темноты,

корабли возвращались домой.

Их не ждали.

И только ты

разрезал маяком прибой.

Ты надеялся десять лет,

что вернутся в свой порт моряки.

У тебя был один ответ:

«Нужно верить в себя и в других.

И в молитвах просить за тех,

кто ушел.

Заклинать помочь.

Зажигая огни в черноте,

освещать силой веры ночь.»

Кораблям остается чуть-чуть,

Успокоится тот, кто ждал.

Трапы спустятся. Долгий путь

завершится.

«Забери меня отсюда…»

Забери меня отсюда.

Просто забери.

Липкий быт с горой посуды

выел изнутри.

Здесь уныло и квадратно.

Вечно грязный снег

удаляет безвозвратно

мысли о весне.

Здесь молчат без остановки

или чуда ждут,

обсуждая заголовки

с курсами валют.

Здесь отравлен даже воздух.

Тишина, как шум.

Может быть, еще не поздно.

Забери. Прошу.

«Я входил в квартиры незваным гостем…»

Я входил в квартиры незваным гостем

и всегда садился лицом ко входу.

Наблюдал, как спирт на десятом тосте

прекращал пьянить, превращаясь в воду.

Я встречал людей безупречных внешне,

но насквозь прогнивших от влажных сплетен.

Я встречал святых и пропащих грешниц.

И вторые больше знают о свете.

Мне казалось, что возраст приносит мудрость.

Но по факту – все те же смешные мысли;

лишь асфальт под ногами истерся в пудру

и на таймере жизни другие числа.