Путешествие в Тмутаракань. Проза

Ездоки потихонечку всосались в утробу вагона и принялись компактнее рассредоточивать баулы и «чумоданы».

3 ГЛАВА

ВАГОН И ЧЕЛОВЕК

Чух. Чух. Чух-чух. Чух-чух-чух, – поют колеса свою монотонную песню. Отправляемся в путь по маршруту: Москва – Ближнее зарубежье. Дико звучит, но историю не переделать. Отделились бывшие братья по разуму, да и хрен с ними. Нашей стране от этого хуже не стало. Хотя, по старой памяти они иногда пытаются залезть в карман старшей сестры.

Чух. Чух. Чух-чух. Чух-чух-чух… Эх, отправляемся на ночь глядя! Как я порой завидую устраивающимся на полках пассажирам!.

. Конечно, дорожная тряска – не домашний комфорт, но они чувствуют себя, словно дети в колыбели. А мне чуть менее суток придётся спешить по этим стальным, неумолимым рельсам, делая редкие передышки на станциях и полустанках. Но смотрю: не все желают укоротить неблизкий маршрут за счёт погружения в сюжеты снов. Одни побежали с сигаретами в тамбур, другие завалили столики нехитрой дорожной снедью – варёными яйцами, копчёными курами, огурчиками-помидорчиками, которые должны послужить надёжной закуской при употреблении водки или портвейна.

Не стал исключением и горластый мужичок, чудом избежавший свидания с органами правопорядка. Они с женой оккупировали две нижние полки; и если хлопоты по сортировке громоздкого багажа легли на «железные» плечи слабого пола, то опеку над продовольственной сумкой Ваня Кукарекин посчитал собственной привилегией.

– Клава, чё ты мельтешишься под ногами? – пробурчал он, недовольный тем, что момент возлияния оттягивается.

– А тебе так и не терпится налакаться! – горестно вздохнула подруга жизни.

– Молчи, Тортилла! Лучше бы я один в отпуск поехал! С тобою – одни проблемы!

– Если надоела, давай разводиться! – неосторожно сказала Клава и нарвалась на минное поле возмущения.

– Я те разведусь… И думать об этом забудь! Кто мне стирать да жрачку готовить будет? Потом… я-то себе грелку под бок найду, а ты кому нужна, рыхлая и конопатая? Разве что – бомжу с вокзала, у которого не стоит?

Иван продолжал бы и дальше оскорблять жену, но тут подошёл Геннадий Сафронович Толстиков и бросил спортивную сумку на верхнюю полку.

– Добрый вечер, товарищи попутчики, – вежливо поприветствовал он, как сделал бы любой порядочный человек.

– И вам того же, – за двоих ответила Клава. Иван сравнил свою врождённую немощь со статью соседа по плацкартному закутку и, завидуя чёрной завистью, отвернулся.