Кессонная болезнь

 – успел тоненько взвизгнуть Бутов.

Дальше наступило небытие.

*                *                *

…Жизнь вернулась к Полуянову пульсирующей болью в висках. С усилием он разлепил веки. Голова гудела, как надтреснутый колокол. В кабине было темно, лишь ровно и успокаивающе горели несколько зеленых огоньков на пульте резервной энергосистемы. Сквозь фонарь кабины светили привычные, совсем неподвижные звезды. «Смерч» висел в пространстве, медленно поворачиваясь к Солнцу своей горбатой спиной.

Полуянов обернулся к товарищам.

Сергей вяло шевелился. Еще правее скорчилась в воздухе сухопарая фигура Бутова.

– Сережа, – позвал Полуянов, еле ворочая опухшим, словно с тяжелого похмелья, языком, – Сережа, ты живой?

– Глупо – то как! – ни к кому не обращаясь, проговорил Умеренков, – Ведь в себя врезались! В себя же! Это же просто, как дважды два: нарушение закона причинности…

– И где мы?

– М-м-м… – Умеренков помотал головой и изо рта его выскочили и закружили по кабине несколько кровавых шариков.

– Мы, я полагаю, переселились на тот свет, – донесся вдруг голос пришедшего в себя Бутова. Голос был скрипучий, похоже, Бутову было нехорошо.

Кабину залил яркий солнечный свет. Бутов вдруг согнулся пополам и начал давиться истерическим хохотом, сквозь который пробивались только отдельные слова:

– Слава Богу… При взрыве… Боекомплект… Восемьсот мегатонн… Нас бы всех в прах…

Никто не стал хлестать его по щекам, чтобы привести в чувство. Никто просто не слышал его.

Командир и бортинженер, оцепенев, взирали через жаростойкие стекла кабины на дневное светило. Шар Солнца, висящий на фоне черного бархата неба, был окружен несколькими, вложенными одно в другое, серебристыми кольцами…

…Радио молчало. Чувствительные антенны «Смерча» не принимали ничего во всех доступных диапазонах. Этого не могло быть, но эфир был девственно пуст. Полуянов отвернулся от восстановленной системы связи и принялся за наладку блока астроориентации. Умеренков возился с электронной начинкой управления маршевым двигателем, сосредоточенно сопя.

– Я понял! – вдруг сказал он, воздев указательный палец, – Мы, пока были без сознания, долго шли в запределе. На сверхсветовой. Мы ушли на сверхсвете в прошлое. Кольца – это образование солнечной системы, а радио, естественно, еще не существует.

– Два по астрономии! – ответил Полуянов – А еще доктор наук!, – укоризненно добавил он. – Посмотри, рисунок созвездий остался неизменным.