Гиппократово лицо. Сборник рассказов

Он начал объяснять, что деньги эти задержаны у известного писателя Владимира Крупина, который, конечно же, и не мыслил, и не способен даже совершить какое-либо противоправное действие. И, зная моё увлечение литературой (откуда – мы видимся в первый раз!), он просит меня от имени делегации вернуть деньги, в силу моего понимания писательской души. Это сработало: я вернул деньги, а потом спустился со своего этажа в досмотровый зал посмотреть на живого классика. По пути меня озадачила мысль: из-за моей симпатии к русской литературе, происходит нечто нелогичное, шиворот-навыворот – это он должен был хотеть меня видеть в данный момент и спрашивать: «И как же вам, Сергей Иванович, служится на таком сложном участке? Как, вообще, дела? Не пишите, случайно?» А потом уже и к денежкам, неназойливо.

И глядя на шумное, бестолковое сборище самых разных людей, где великие и порядочные стояли плечом к плечу с откровенными жуликами, я понял: он не мог снизойти до просьбы, не тот уровень, чтобы просить. А может деньги для него были пустяковыми.

Ведь в ту пору гонорары были – ого-го! Но это было непринципиально: ведь я мог подписать протокол о нарушении таможенных правил и пустить его, как и положено, по всем инстанциям. Сумма маленькая, а неприятности большие. И вообще, выдержало бы его самолюбие, если бы задержали, скажем, пять тысяч долларов?

Вот сейчас, представил я себе, он собирает впечатления, отмечает детали, ловит портретные характеристики, фантазирует и анализирует. Наверняка обратит внимание на искрометную, хитренькую Татьяну Петровну, которая за десять метров чует, что её собираются обмануть.

Или на Евгения Антошина – работает всегда одной левой, правая в кармане – этакий поза, шик, за который он постоянно получает от меня выговоры. Да и другие тоже… Но почему же у него не возникает желания хотя бы одним глазом взглянуть на того, кто управляет всем этим процессом, и может одним росчерком пера лишить его денег?

Интересная получалась ситуация: в то время как известный писатель внутренним зрением проникал в толщу народной жизни, тут, рядом с ним, его читатель пытался проникнуть в его душу, понять его собственное состояние.

Не найдя в толпе классика, я вернулся в кабинет.

Чтобы опять не оказаться в плену ассоциаций прошлого, а заодно и проверить полученную информацию, я спросил профессора:

– А что, «чёрные дыры» поглотят Вселенную?

Я угадал: посетитель встрепенулся, словно дождался многообещающего поворота в беседе, и даже привстал.