Фёдор

Улыбаясь каждому, кто стоял рядом и говорил с ним, он все же держался просто и легко, как будто зарабатывал на хлеб так же, как отец вон того парня, сыплющего на него вопросы о жизни в большом городе, то есть, на тракторе в полях с раннего утра до позднего вечера, или как будто пользовался автобусом, чтобы добраться до города за продуктами, редко появляющимися в сельском магазине. Ей нравилось, что несмотря на успех, которого он смог добиться, он оставался тем же шестнадцатилетним мальчишкой с дедушкиным полароидом, любившем лазить по деревьям, собирать грибы с матерью и гонять в мяч с друзьями, пока ноги не устанут так, что трудно ходить.

Он стоял прямо и твердо, пряча руки в карманы джинсов и сопровождая свою ровную неспешную речь жестами. Трудно было не восхищаться таким человеком и не брать с него пример.

Знала Алёна его историю совсем поверхностно. Валентина Ивановна, конечно, всем делилась с ней, да и говорила лишь о сыне, пока тот был недосягаемым для нее.

В восемнадцать лет он поступил в университет, и, окончив его, он пошел на риск и уехал в Москву со своим одногруппником, где им, конечно, поначалу было невыносимо трудно, но, к счастью, их трудолюбие, целеустремленность и вера в себя помогла им исполнить мечту и открыть собственный бар. Еще ни одному уроженцу села Ш. не удавалось ничего подобного. Поэтому Фёдор теперь – единственный объект восхищения каждого второго дома здесь.

– Может, танцевать уже пойдем? – Зевнул Фёдор, наконец, когда ему надоело быть так долго в центре пристального внимания. Его, конечно, поддержали.

Круг людей рассыпался, разделился на маленькие группы. Алёна пыталась отыскать глазами в темноте Таню, куда-то запропастившуюся.

Когда она, обхватив локти руками, стояла лицом к клубу и разглядывала силуэты танцующих людей, кто-то положил руки на ее плечи. Она вздрогнула и обернулась.

– Потерялась? – Улыбался Фёдор.

– Нет, – сорванным голосом ответила Алёна.

– Значит, потеряла кого-то? – Он наклонил голову к плечу.

Алёна, заведя руки за спину, сказала:

– Подругу жду.

– Я понял. Какая громкая музыка! – Он засмеялся, как будто в этом было что-то веселое. – Давай-ка отойдем, нужно что-то сказать.

Сердце у нее гулко забилось от этих, по сути, ничего не значащих и не сулящих уж точно слов.