Луч Светы. Выпуск 6

И любой мой день похож на любой день:

вот таблеточки – восстанавливать нервные клеточки;

вот зелье от судорог;

вот варево из корений, снижать давление, —

любой мой день похож на любой день…

Тот, кто ходил за тобой к смерти, сказал:

исключаем бассейн, зал,

всякий стресс и умственные нагрузки.

Врач говорит – и я верю врачу.

И так ли важно теперь, что я хочу?

У тебя в голове эта маленькая поломка; чертова западня.

Так ли важно – она для всех

или именно на меня?

И так ли страшно – подумаешь – из пяти миллионов

еще у одной

мысли путаются, от ужаса сводит скулы; —

если в городе —

в целом, мать его, городе – нет других бастионов,

только женщины, выносливые, как мулы

Ты пела

Ты пела мне нежные песни,

читала вслух длинные письма.

И мы так редко бывали вместе.

И я не видел себя с другими.

Ты ждала из походов,

как ждут мореходов,

как ждут Дон Кихотов от вражеских мельниц.

Ты верила: море спокойно.

Считала дни до возвращения.

И я был так счастлив с собой, но

входя, всякий раз просил о прощении.

Но утоплены весла,

и к берегу поздно,

и в море все просто – не то что на суше.

И по небу звезды ходили,

и были к нам благосклонны.

И мы по ним находили

родного берега склоны.

Только знал океан, что

я возвращался

не к суше и счастью, а к твоим колыбельным, —

ты пела мне.

Пела мне.

Только мне.

«Ехать домой. С эскалатора на подъем…»

Ехать домой.

видеть спускающихся, в плеерах и снегу;

из стеклянных дверей налево, еще наверх —

выйти в снег.

Ждать трамвая. Чаще прочих ходит шестой —

желтый и легкий, позвякивает на кругу;

летний, как платье. Кажется – легче меня,

легче всех.

Встать у дверей. По узорчатому стеклу

вывести смайл безрадостному соседу —

и через мост, по негабаритной кривой

вздрагивая, улыбаясь; думая: еду, еду, —

думая: не обедал, – думая: только мой! —

в первый раз в жизни, в среду,

ехать домой.

9 Жизней

Когда эта кошка умирает в четвёртый раз,

она уже не боится.

В первый кричала —

месячный котёнок, два дня без матери.

Накликала спутника,

доброго, в принципе, мужика.

Жадно ела в запущенной кухне,

ласкалась.

Во второй —

царапалась что было сил.

Порвала лицо, руки. Всё-таки разбудила.

Долго бестолково собирался, отнёс к матери.

«Запой, жрать нечего – а её жалко.