Тайны архива графини А.

– Ты ничего не перепутал, – на всякий случай переспросила я Степана, – здесь и проживает Павел Семенович?

– Точно так-с, – ответил мне немногословный Степан, высморкался и уверенно направился к сенному сараю, считая разговор законченным.

Мне ничего не оставалось делать, как отправиться в дом. «Видимо, Павла Семеновича нет дома, – подумала я, пытаясь оправдать его отсутствие на пороге. – Он просто не мог не слышать звона бубенцов, не думаю, что гости бывают здесь каждый день. Как жаль…»

Совершенно растерявшись, я взошла на покосившееся крыльцо и толкнула дверь.

Она со скрипом отворилась, и за ней я увидела узкий коридор со старой домотканой дорожкой на полу. В доме царил полумрак, лишь в конце коридора был виден слабый свет, вероятно, проникающий в него из гостиной.

Я оглянулась на Степана, он как ни в чем ни бывало занимался своим делом и не смотрел в мою сторону.

Мне стало не по себе. Это было похоже на детский полузабытый сон, в котором я оказывалась чуть ли ни одна на белом свете, бродила по пустым улицам и переулкам в тщетных попытках отыскать хоть одну живую душу.

Он снился мне несколько раз, заставляя просыпаться среди ночи в холодном поту и благодарить Господа, что этого не произошло на самом деле, а было всего лишь ночным видением.

Я заставила себя проделать эти несколько шагов по коридору и невольно вздрогнула, когда с душераздирающим воплем, хвост трубой, у меня под ногами прошмыгнул громадный рыжий котище.

Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы сообразить, что это, по всей вероятности, был тот самый известный мне по рассказам мужа кот Боцман, любимец хозяина, ленивое и прожорливое существо.

В звенящей тишине пустого дома я слышала удары собственного сердца, и у меня закружилась голова.

«Только в обморок осталось упасть», – разозлилась я на себя и, преодолев робость, решительно вошла в гостиную.

Это было поистине душераздирающее зрелище.

Мне многое пришлось повидать в своей жизни с тех пор, но эту картина так и стоит у меня перед глазами.

В луже крови, с неестественно вывернутой рукой и с выражением нелепого для покойника изумления на лице, на полу лежал покойный Павел Семенович, а чуть в стороне, поджав под себя ноги, скорчился старенький мужичок в линялой поддевке. Он тоже был мертв. Но более всего меня поразили кровавые следы кошачьих лап вокруг трупов, и страшное подозрение тут же пришло мне в голову.