Стиходворения

ПОДВОРОТНЯ

Привет тебе, суровый понедельник!

Должно быть, вновь причина есть тому,

что в подворотне местной богадельни

тайком ты подворовываешь тьму.

И клинопись с облезлой штукатурки

на триумфальной арке сдует тут.

Здесь немцы были, после клали турки…

на Vaterland могильную плиту…

Теперь же неуёмная старушка

с бутыльим звонцем – сердцу веселей –

все мыслимые индексы обрушит

авоською стеклянных векселей.

И каждый здесь Растрелли или Росси,

когда в блаженстве пьяном, от души,

на белом расписаться пиво просит

и золотом историю прошить.

* * *

Живу. И видит Бог… Конечно, нет.

Имеющий глаза да не увидит.

Как написал дряхлеющий Овидий –

о, как он интересно написал…

По выходным безвыходность гнетёт.

Заматеревший март ручьями полон…

До вечера капель играет в поло,

а ночью Марко ищет, где восток.

Когда же перемелются снега,

на суточном дежурстве мне по рации

ты передашь, должно быть, друг Гораций,

что завтра будет лучше, чем вчера…

* * *

Забалдев под болдинскую осень,

заварю иголки кипариса:

заходи чайку попить, Иосиф –

неба умирающего писарь.

Посиделки с классиком поэту

как не помянуть тоскливо-броско?

Потому в Венецию поеду,

или где там похоронен Бродский?

Только в эту шалевую осень

ошалеть другим придётся строкам –

водки заходил напиться Осип,

чтоб согреться под Владивостоком…

* * *

За облаками вёрсты наверстай –

где с песней, выдуваемой в хрусталь,

стоят, в своей красе непогрешимы,

замёрзшие в девичестве вершины,

где усачом у терекских излучин

закат до посинения изучен.

Там изобилье в роге у Вано

на вкус и цвет: как выпить дать – вино.

А горные и торные козлята

под ноги сыплют огненные ядра,

и тратится к подножию Казбек

на эха перепуганного бег.

АНКА

И вечер на тебя немного укорочен,

и ложу египтян завидует Прокруст,

и колотушкой лба сияет околотчий,

о косяки дворцов раздаривая хруст.

Не слышен ход небес, веление царёво –

принцессу не будить на месяц Рамадан,

пока безумный март Алисою зарёван,

и розы февраля царапают майдан.

И рвётся из цепей тоска цепных реакций

ядрёным ноябрём с Авророю в капкан.

Заря ещё красна с пальбою пререкаться,

когда на Ильича картавится Каплан.

Задушенный Кавказ умоется снегами,

Остапу надоест промышленный Провал.