Стиходворения

И если я не прав, возьми в ладонь не камень,

а вычурный наган и ущеми в правах.

И вечер на тебя немного укорочен,

и ленточки твои заплетены в «Максим».

Встречай и напиши о стрёкоте сорочьем,

ресницами в крови на карту занеси…

* * *

Возьмёшь стихотворение кряхтя

и тащишь на тринадцатый этаж:

полтинничек – за лестничный пролёт,

а можно и немного доплатить.

На третьем – разминёшься с алкашом…

на пятом твой законный перекур –

и в жалостную банку из-под шпрот,

как милостыня, бросится бычок.

Ступени стонут, проползая вниз,

плечу от лямки адски горячо,

но, перья просыпая за собой,

с напарником тягаешь этот текст.

И падает на ногу строгий смысл,

и рифмы оглушительно трещат,

потом у поворота на восьмой

перилами карябаешь строфу.

Настойчиво названиваешь в дверь –

хозяйка в псевдонорковом манто

(литошного надмирья старожил)

почила…

…не успели донести…

* * *

Утром мама взорвёт небеса,

а затем подожжёт и подушку.

Как об этом, скажи, не писать,

если их мчс не потушит?

И в столичных духовках метро,

злопыхателям местным на радость,

на глубинах пропащих – и то –

увеличится вверенный градус.

Как на это, скажи, мне смолчать

и умерить дозорный хрусталик,

если есть и слеза, и свеча,

если мамины руки устали?

И тряпичное бьётся окно

о бегущие тучи дюраля…

Разве выдержит небо его,

где стекло ещё не протирали?

ТАМ

Там ещё пишут…

Это когда

водят палочкой по бумаге.

Ищут пищу,

ра-бо-та-ют –

странный обряд ушедшей магии…

Там ещё солнце – железный диск –

лязгает по небосводу,

и неуёмный рассвет-садист

в тёмные окна воткнут..

Там ещё жив благодатный звук,

но не посредством речи,

просто ружьё, сжевав кирзу,

сердце дробинкой лечит.

Там ещё можно куда упасть…

В перистых тех хоромах –

время спрессовано в лучший пласт,

в котором слова хоронят.

* * *

Там меня пишут вензелем до вершин.

Там обо мне явно слагают вирши,

как я тринадцатый подвиг не совершил:

взял – из игры и вышел.

А было что вспомнить: лев под рукой немел,

гидра кончалась при головообмене…

Вепрь и лань, бык, что всегда имел

критские бабки не в моей ойкумене.