Весеннее полнолуние

Он поднял на нее глаза, робко спросил:

– Тетенька, скажите, где я буду?

Она изобразила скорбную гримасу, печальным голосом ответила:

– Ах, сирота казанская. Конечно, подыщем тебе угол. Зовут меня Николавной. Но ты изуродуешь мое гордое имя, так что зови меня просто Ники, я такая обидчивая, – сказала и в смущении отвернулась. От Вадима не укрылось то, как она украдкой беззвучно засмеялась. После она небрежно сняла с него пальтишко – « тряпье», повела в ванную и велела «начисто отмыться».

В дальнейшем за все время их совместного пребывания она не позволяла себе подобных вольностей.

Он старался с ней меньше общаться, называл ее не по отчеству, обращался к ней на «Вы». Они недолюбливали друг друга, однако Вадим скрывал от отца антипатию к домработнице.

Вообще, эта женщина была соткана из одних нелепостей. Правила человеческих отношений были установлены не для нее. Она избегала знакомств с жильцами по подъезду. При встрече не удостаивала их приветствием. В то же время любила подглядывать через замочную скважину за соседями по лестничной площадке.

Внешний мир в своем многообразии существовал обособленно от нее. Она не читала книг и газет. Не смотрела телевизор (по крайней мере Вадим ни разу не видел ее сидящей перед экраном). Не интересовалась ни новостями, ни другими радиопрограммами – радиоточка в квартире в ее присутствии молчала.

В числе странностей «Николавны» значилась причуда, которая скорее присуща шаловливым детям, но никак не человеку ее возраста.

Суть шалости состояла в следующем. Если звонил телефон, она подходила, брала трубку, но не отзывалась. Услышав чужой голос, тут же начинала быстро произносить бессвязные предложения. Бессмысленный поток слов прерывала длинными междометиями. Извергнув тарабарщину, мгновенно замолкала, вешала трубку. От аппарата не отходила. Прикрыв рот, посмеивалась. Очевидно, представляла себе потрясенное лицо человека на другом конце провода. На второй звонок отвечала чинно и внятно.

О ней Вадим имел случайные, скудные сведения. Знал, что она замужем, но бездетна.

В любой среде неизбежны конфликты. Мирное, терпимое сосуществование «Николавны» и Вадима в один знаменательный день неожиданным образом обратилось в непримиримое противостояние, которое повлекло за собой необратимые последствия. Конфликту предшествовало закономерное любопытство уже юного Вадима, вызванное загадочным моментом в ее поведении. Происходило нечто непонятное.