Весеннее полнолуние

Внезапно случалось то, что домработница вдруг резко отстранялась от домашних дел, уносилась в подсобное помещение, где запиралась на ключ. Там в сущей темноте – ниша с дверью не нуждалась в собственном освещении – находилась продолжительные минуты. Выходила с лихорадочным блеском в глазах, направлялась к окну. Устремив взгляд вниз на улицу, что-то шептала. Порой то ли хихикала, то ли коротко кашляла. У окна постоянно стояла в неизменной позе – руки скрещивала на животе, пальцами впивалась в локти.

Странный поступок домработницы заинтриговал Вадима.

Настал день, когда он решил удовлетворить любопытство. Стоило «Николавне» снова укрыться в подсобном помещении, он немедля кинулся к двери, приник ухом к замочной скважине. Напряг внимание. Слух уловил сдавленный протяжный стон. Он напоминал далекий волчий вой. Тягостный звук медленно стихал, но потом внезапно прибавлял в силе. Тон звучания попеременно менялся. Глухое стенание вызвало неприятные ощущения, Вадим почувствовал тяжесть в душе. Он отстранился от двери, ушел в свою комнату.

В комнате он стоял в потрясении. Стало ясно – она болеет тяжелой болезнью. Приступ острой боли настигал мгновенно, – рассуждал он, – поэтому она вынужденно оставляла все дела. Несчастная женщина в одиночестве, без помощи со стороны терпела в темной подсобке страшные муки. Вадим проникся к ней искренним состраданием. Клял себя за несправедливое отношение к ней.

Он дал себе клятву помочь ей. Но прежде решил вызвать ее на откровенный разговор, чтобы выяснить все про ее болезнь, после поставить в известность отца.

Вдвоем обсудят создавшуюся ситуацию, наметят меры. Сердобольный родитель, Вадим не сомневался, не откажет в помощи.

План был составлен, однако совершить первый шаг – поговорить откровенно – он никак не осмеливался. По-видимому, препятствовала незримая стена отчуждения, которая пролегла между ними. Решился подойти к ней тогда, когда она после очередного приступа встала у окна.

Вадим подошел и остановился чуть позади – выбрал минуту, чтобы в мыслях повторить заученное вступление.

Она не заметила его приближения. По всей видимости, была поглощена видом на магистраль, которая прекрасно наблюдалась с третьего этажа квартиры.

Неожиданно домработница прошептала:

– Ишь какой шар надула! Небось тяжело тащиться, милая.

Мысли Вадима прервались, он взглянул в окно. Ангелина Николаевна продолжала шептать:

– Вижу, тяжело. Но гордая! Заделалась уткой, а туда же – кичится. Счастья навалило, радость-то какая.