Алька. 89

К моему удивлению, ветеранов было немного, человек двадцать на весь завод, мама моя оказалась единственной женщиной-ветераном, видимо, по этой причине ей вручали награду последней. Аплодировали всем награждаемым, захлопали и ей, когда она шла по проходу, стройная, маленькая сорокаоднолетняя женщина, с копной волос, выбеленных ранней сединой, наполненная светом праздника Победы, её победы, в войне, в жизни, Она всё смогла, у неё всё получилось. Сияя улыбкой, летела по проходу, лёгкая, как тень птичьего пёрышка, тонюсенькая, красивая, и зал хлопал всё громче.

Когда она была уже где-то в середине зала, мужики стали подниматься и аплодировали стоя, я стоял, хлопал в ладони вместе со всеми, наполненный гордостью и внезапно нахлынувшим чувством бесконечной любви и благодарности, схватившими меня за горло.

Наступило лето, я закончил девятый класс, и у меня появилось свободное время по вечерам. Мы по-прежнему были дружны с Лёсиком, но зимой я был занят, летом он поначалу укатил отдыхать, встретиться потусить всё не удавалось.

Но, как говорится, свято место пусто не бывает, я стал корешиться с Витькой Медведевым.

Мы с ним были во многом схожи, оба весёлые, озорные, безбашенные, готовые на любую заварушку, оба пытались освоить игру на гитаре. Отец Витьки работал милиционером в нашем районном отделении милиции, мать – продавщицей в гастрономе, был брат, моложе его года на три-четыре. Витька-то меня на годок постарше, невысокого роста, поджарый, плечистый. По вечерам мы небольшой компанией собирались на задворках сквера, идущего вдоль Калибровской улицы, на месте с кодовым названием «Скамья разврата».

И действительно, в том месте была парковая скамья, мы её вшестером утащили из сквера и поставили в укромном уголке недалеко от Витькиного дома. Там и собиралась, когда позволяла погода, наша компания, семь-восемь парней и девчонок из окрестных домов. Играли, как умели, на гитаре, пели песни, понемногу выпивали, покуривали, целовались, тискались, устойчивых пар не создалось, так, просто время проводили.

На работе мне предоставили отпуск, один календарный месяц, как несовершеннолетнему. Проездом на юг гостивший у нас с сыном мой дядя, муж сестры мамы, предложил мне поехать с ними. Они должны были улетать на следующий день, и дядя предложил, чтобы я приехал к ним, в Евпаторию. Там отдыхал его друг, в комнате, которую они снимали с дочерью моего возраста, стояла ещё пара пустующих коек, где они и планировали разместиться.