Кровь Альбарруды. Милитари детектив

Глаза его были открыты, но он не реагировал на перемещения вокруг себя, он не видел. Ком подступил к моему горлу. Уж сколько говорено – не вините себя за несчастья близких. Чему было суждено случиться, произошло бы всё равно. Как-нибудь иначе, но произошло бы. Мы выбираем судьбу, судьба выбирает нас. И всё же…

Я взял Антонио за руку, сжал. Он ответил слабо и нервно. И слава Создателю! Я победно взглянул на теревшего хмурый лоб Фини, на Бони, застывшего с бутылкой пива в руке. Мы живы, пусть не совсем здоровы, но мы существуем и ставить крест на нас пока ещё рано! А уж как наладить общение, придумаем.

Тимми обязательно что-нибудь сообразит. И наболтаемся вдоволь. Вспомним, что было, обсудим, что есть, и решим, что делать дальше.

Мото шумно потянулся и, перехватив мой взгляд, пощёлкал пальцами у меня перед носом:

– Дэник, я метнусь за платочком? Ради такого случая докторша без сожаления оторвёт лоскут от парео.

Нет, я не плакал и не мог признать своей предательскую слезу.

До вечера я прогудел с друзьями, не обращая внимания на мягкие попытки офицеров прекратить наш междусобойчик и на грозные предупреждения портье, пытающегося хотя бы с порога посмотреть на всё это безобразие.

И как славно было бы вот так сидеть, остаться вместе со всеми здесь и никуда не ехать. Мелькнула гадкая, но вполне трезвая мысль – тут же разыскать Штольца и честно отказаться от поездки в Каррат. Он должен меня понять. Нет, я не трусил. Все мои страхи перед Гаэтано, этим очкастым чёртом с худыми волосатыми ногами, торчащими из шорт песочного цвета, давно развеялись, но майор сказал верно, лишний раз попадаться на глаза комиссару не стоило.

Значит, отказаться пока не поздно! И плевать, что потом обо мне подумают приятели…

Я перебросил Фини непонятный сейчас журнал с порнокомиксами и вцепился в ручки кресла, не зная, на что решиться.

Часы мертвеца

Пожары, случившиеся в Арсенале пару лет назад накануне Страстной недели, запомнились всем.

Склады, ангары, служебные постройки и земля под ними пылали долго.

Нас подняли по тревоге и бросили на помощь брандкомандам – пожарные не справлялись с бушевавшим огнём. Тушению мешали мощные взрывы раскалённых боеприпасов. Скорченные трупы часовых обгорели до неузнаваемости. Нескольких солдат и капитана Шимански, в чьём подчинении находились караулы в ту злополучную ночь, так и не обнаружили и списали в пропавшие без вести. Начальник Арсенала старший майор Бандерос поседел на глазах.