Танго у ростральных колонн

– Но я… – пробормотал я, но не успел договорить, когда Ксения склонилась ко мне и прошептала в самое ухо «Соглашайся! Ты же художник». И улыбнулась так просительно, что я не смог возразить.

Модели поменялись местами на скамейке, и теперь Ксения с интересом наблюдала за моей работой, а дама поправила пышную прическу и с важным видом задрала вверх подбородок. Я сдержал улыбку и достал чистый лист бумаги. Я был счастлив, молод и влюблен, а самая красивая девушка на свете стояла рядом со мной, поэтому я, не стесняясь, покривил душой, откровенно омолодив свою возрастную натурщицу и щедро приукрасил ее портрет.

Почему бы не сделать человеку приятное?

Дама осталась совершенно довольна своим приобретением и, неожиданно сунув мне в руку мятую купюру, поднялась со скамейки и пошла по аллее по направлению к Мюзик-Холлу, обмахиваясь портретом как веером. Я растерянно посмотрел на свой заработок, а Ксения засмеялась:

– Искусство приносит свои плоды!

– Да, теперь я знаю, что делать, если меня уволят с работы, – кивнул я, усмехнувшись и убирая альбом и карандаши.

Мы еще долго гуляли по парку, зашли на территорию Петропавловской крепости, полюбовались выставкой песчаных скульптур на пляже, долго критически рассматривали скульптуру Петра I работы Михаила Шемякина (неоднозначная работа!), а потом с моста кормили крошками многочисленных уток, облюбовавших Кронверкский пролив.

Вокруг нас гуляли толпы туристов, гомоня на разных языках, но все они слились в пестрый многоголосый фон для моей спутницы, моей королевы, моей богини.

Глаза мои и уши сфокусировались на ней, не замечая больше ничего и никого. Вселенная изогнулась сферически, окружив русоволосую красавицу мягкими изгибами пространства и поместив ее в собственный центр, давая мне возможность беззастенчиво любоваться совершенством своего творения.

Летнее солнце, плывущее в небесной синеве сорванным одуванчиком, щедро дарило нам свое тепло, вытягивая к моей богине тонкие лучи, явно выделяя ее из толпы. Свежий ветер с Невы ласково и нежно теребил русые локоны Ксении.

Еще бы! А как иначе можно касаться такой красоты – только ласково и нежно! Светлые блики, отражаясь от воды, искорками вспыхивали в ее прекрасных глазах. Мы говорили о всяких пустяках, но я чувствовал, как за спиной у меня вырастают крылья. Повинуясь внутренней потребности, я взял ее за руку и не выпускал из своей ладони ее тонкие нежные пальчики, пока мы шли обратно к метро.

– Я провожу тебя, – предложил я на ступенях «Горьковской».