Человек неразумный

Он видел только Анну, видел, как её волнистые волосы, подчиняясь дикому ритму, падают то на округлые плечи, то на упоённое пляской прекрасное лицо. Временами она поворачивалась к нему, и в её тёмных грозовых очах вспыхивали такие электрические разряды, от которых его сознание куда-то сладко проваливалось. И в том сладком провале он видел её танцующей в свете костра с гирляндами цветов вместо одежд… Эх! Чего только не привидится неженатому молодому мужчине под влиянием танца, всеобщего веселья и близости молодой, красивой и здоровой женщины!

Но всему приходит конец.

Безумная пляска закончилась, и Анна объявила, что ей нужно идти домой. «До встречи», – произнесла она, нарочито прокартавив на американский манер, и направилась к выходу, гордо и без малейших усилий неся над паркетом своё лёгкое гибкое тело. Заломов подошёл к окну и увидел, как Анна, выскочив из кафе, подбежала к видавшей виды Волге, открыла дверцу и, резко повернувшись, бросила взгляд на окна второго этажа. Заломов почти автоматически махнул ей рукой, и Анна, уже находясь в машине, тоже махнула рукой. Затем её Волга тронулась, и, быстро набрав высокую скорость, помчалась в сторону Институтского бульвара.

Заломов шёл домой, и в мыслях его была только она. Сомнений не было – он снова проваливался в любовь. Эти горящие умом глаза, эти сочные губы, это молодое тело, полное здоровья и грации. Эта правильная русская речь, лишённая провинциализмов. И всё это в глубине Азиатского континента, в самом центре Сибири.

А кругом бушевала сибирская весна.

Никогда раньше не видывал Заломов такой бурной весны. Зима с морозами и вьюгами безраздельно властвовала до середины марта, потом пару недель стояла очень мягкая (вполне зимняя по европейским меркам) погода. И вдруг волнами стало набегать тепло, огромные сугробы стали оседать прямо на глазах, и наконец всё поплыло. Только на днях вода успокоилась, уйдя в землю, покрытую чёрной грязью и бурыми прошлогодними листьями. Сегодня он видел возле Института ярко-жёлтых, почти люминесцирующих бабочек-лимонниц, а через форточку в его подвальную трудовую келью залетела крапивница с крыльями, будто сотканными из оранжевого шёлка. Берёзы ещё не распустились, но их серёжки уже набухли и начали лопаться, распространяя жёлто-зелёные облачка пыльцы, от которой немного скребло в горле и жгло глаза. Но даже эта лёгкая аллергия не снижала чувства восторга от единения с природой, со всех сторон обступившей Заломова. Наверное, влюблённость обострила его воображение.