Человек неразумный

Ему вдруг показалось, что он видит, как в глубине чёрной влажной почвы, расталкивая комья тучного перегноя, рвутся вверх толстые ростки таинственных, ещё неведомых ему цветов Сибири. Удивительно, но, несмотря на то, что детство и юность Заломова прошли в маленьком провинциальном городке под Ленинградом, он никогда не думал, что можно так болезненно переживать пробуждение природы. Полгода зимы даже для северянина, пожалуй, многовато.

ЕГОР ПЕТРОВИЧ ДРАГАНОВ

Следующий день был субботой. Обычно в субботу Заломов шёл в Институт, но в это утро он забыл про свою работу.

Он лежал в постели и перебирал в памяти события вчерашнего вечера. Естественно, особому анализу подверглось всё, связанное с Анной. Восстанавливая в памяти её слова, мимику, жестикуляцию, переливы голоса и смех, он испытывал восхитительное чувство влюблённости. Одурманенное этим чувством сознание требовало одного – снова и снова видеть её. «А захочет ли она видеть меня? – спросил себя Заломов и тяжело вздохнул. – Эх, если бы у меня была голливудская внешность». Но, увы, он прекрасно знал, что не вышел ни лицом, ни видом. Даже спортивная секция по плаванию не настолько улучшила его фигуру, чтобы взгляд стороннего наблюдателя мог бы выхватить его из безликой серой толпы. Иными словами, внешность Заломова можно было, не колеблясь, назвать весьма обычной и даже заурядной. И всё-таки девушки что-то в нём находили и нередко даже влюблялись, правда, не сразу, не с первого взгляда.

Итак, в то весеннее утро Заломов пожалел, что не красавец.

А ведь ещё совсем недавно в болтовне с приятелями-студентами он развивал оригинальные мысли о преимуществах неказистости. Он указывал на «ужасные проблемы», которые якобы осложняют жизнь красивых молодых людей. «Главная беда красавцев, – говаривал Заломов, – в том, что высшая награда достаётся им незаслуженно легко, а это тормозит развитие личности». В своих рассуждениях он доходил даже до презабавного вывода, что красивая внешность – это вообще самое невыгодное, что может получить мужчина от своих родителей. Такова была теория Заломова, но как же сейчас хотелось ему быть красивым! Впрочем, никакие жизненные ситуации не мешали ему находить забвение в своих мыслях и мечтах.

«Эх, лица, лица, – занялась в голове его новая мысль, – какое интересное явление природы. В этнически однородной популяции одни и те же лица появляются снова и снова. И такие, как у Демьяна, и такие, как у Кедрина, да и моё лицо, конечно же, появлялось на Руси несчётное число раз.