Лестница в небеса. Исповедь советского пацана

Столпившись в круг, сопя и тихо переругиваясь, мы рассматривали очередную шведскую вагину широко раскрытыми глазами и в наших мозгах и душах медленно и неуклонно происходила некая химическая реакция преждевременного взросления с неизбежными в дальнейшими осложнениями. Дивный детский мир стремительно становился падшим. Это когда ты смотришь на строгую небожительницу Валентину Сергеевну, которая взволнованно рассказывает о подвигах мальчишек-партизан в годы Великой Отечественной войны, а сам представляешь, что она вытворяет ночью в постели с мужем.

Бр-р-р…

После этих просмотров мы уже не верили в Деда Мороза и Снегурочку; вообще меньше стали верить миру взрослых.

Пацаны постарше придумали забаву. Голую блондинку во весь лист на шикарной мелованной шведской бумаге они приклеили к фонарному столбу и, спрятавшись в кустах, наблюдали, как будут реагировать прохожие. Усталые после работы мужики, как правило, смотрели себе под ноги. Женщины останавливались, вздрагивали и торопливо удалялись, бормоча что-то под нос.

Одна старуха содрала плакат и разразилась бранью.

– Охальники проклятые! Чтоб вы сдохли!

Мы угорали.

Как-то в воскресенье вечером я заметил, как из парадной, словно из парной, выскакивает раскрасневшаяся мелюзга, и рассыпается по ближайшим кустам.

– Хочешь посмотреть? – спросил Сергеев, оценивая меня строгим взглядом. – Только молчок! Не вздумай ляпнуть кому-нибудь!

Мы зашли. За дверью стояла Любка Петухова. Сергеев кивнул на меня головой.

– Покажи!

Любка задрала платье, стянула трусы и присела, раздвинув ноги.

Я вывалился из парадной, давясь от хохота – настолько нелепой, смешной показалась мне ее пися. Сергеев был недоволен.

– Ну что ржешь, как дурак? Чего смешного?

– Смешная… как царапина.

– Какая на хрен царапина? Кончай ржать. И помалкивай.

– Я же обещал.

– Маленький еще. Ничего не понимаешь.

Пончик на бис рассказывал нам, как происходит процесс рождения. Это было что-то совсем невероятное. Я не верил. Никто не верил – привыкли, что Пончик врет по всякому поводу.

Это выводило его из себя.

– Да я правду говорю!

– А как же он выходит наружу?

– Живот разрезают. Специальные доктора.

– Живот? Ножом?! Они же умрут!

– Их усыпляют сначала! Понял? Дают снотворное, а потом – чик ножом, и ребенок вываливается.

– Да ну тебя!

Но совсем уже невероятно выглядела история, как сделать так, чтоб ребенок появился в животе. Это было какое-то глумление над человеком. Девчонки затыкали уши.