Лестница в небеса. Исповедь советского пацана

Шутка ли – Б-29 армии США покорно лежал у нас под ногами. Это вам не скворечник, в котором мы к тому же забыли пробить дыру.

– У Войтюка был кот, – задумчиво молвил Кит, поглаживая натруженные колени ладонями, – только большой очень – килограммов десять! Нашему не потянуть. У нашего какая грузоподьемность, как думаешь?

– Килограмма два, не больше. Котенка надо искать. Или… хомяка.

Кит помрачнел.

– Хомяк, Тишка мой, погиб смертью храбрых, забыл?

– Как можно, Кит? Всегда буду помнить.

– В подвале кошка родила, слышал? Рыжая такая, Маська? Правда давно уже. Дядя Петя-водопроводчик грозился котят утопить…

– Глянуть надо!

Мы запихали самолетик под диван и спустились вниз. В подвале, как всегда, было влажно и сумрачно. Водопроводные трубы переговаривались друг с другом – то басом, то визгливым фальцетом, то хриплым клекотом. Иногда отчетливо было слышно над головой, как стучали каблуки по паркету.

– Вон она! – Кит указал рукой в темноту, откуда блеснули два глаза. – Маська. Девчонки постельку ей принесли… Ага, всех уже разобрали… Нет, погоди, один остался. Беленький. Кис-кис-кис!

Маська метнулась во тьму и оттуда блеснули ее желтые глаза

– Спокойно! – повелительно молвил я. – Мы забираем твоего сынка, Маська, для научного эксперимента. Гордись!

– Мяу! – громко ответила Маська, и я понял, что она гордится.

Этим же вечером я позвонил в дверь Любы и вручил ей сумку.

– Посмотри. Можно он у тебя переночует? Завтра в полет!

Летчик жалобно пищал в сумке. Люба вытащила его и прижала к губам.

– Маленький какой!

– Больше нельзя. Конструкция не выдержит. Ты родителям не говори только ничего, а то начнется… Скажи, что просили приютить на одну ночь.

– А если он разобьется?!

– Сама понимаешь… Небо. Но мы все продумали.

– Все-все?

– Почти. Завтра утречком зайду. Тебя отпустят?

– Воскресенье же… отпустят. Как его зовут? Стрелка? Нет, пусть будет Снежок!

Ранним утром по железной дороге торжественно шагали два главных конструктора, я и Китыч. Кит нес на голове самолетик, который взбрыкивал на ветру как норовистый, застоявшийся конь. За нами семенила Люба с сумкой, в которой истошно орал Снежок, чуя свою погибель. Вышка была неподалеку, возле пожарного пруда.