БЕЛОЕ и КРАСНОЕ. Отпрыски

 – Так обращались в России к высшим чинам до большевиков. А теперь говорят: «товарищ».

– Да, да! – улыбнулся Дон. – «Товариш».

– А потом пришли «товарищи» и все отняли: чины, заслуги перед Отечеством, Веру, Родину… Жизни! – словоохотливо продолжал Майкл, начав надеяться, что пронесет, и все больше воодушевляясь. – Миллионы убили, уморили, сгноили в лагерях. России не стало…

– Йа сам ненавиджю камйюнизм, – вставил Дон.

– А кому, кроме них самих, может нравиться концлагерь в одну шестую часть света. А последние русские моряки ушли из Крыма еще в 20-м году, и с ними мой отец…

– Он бил морйак?

– И дед, и… Все Иевлевы были офицерами Императоского Флота, воспитанниками Морского корпуса в Санкт-Питербурге – ну как наша Академия в Аннаполисе.

Дон покивал и перешел на английский:

– Я встречал одного русского, князя Шербатова, он учился в Морском корпусе, а в Америке стал офицером Navy и сопровождал президента Рузвельта на Ялтинскую конференцию в 1945 году. Ну, и ты решил продолжить семейную традицию?

– Так точно, сэр! – в свою очередь перешел на английский Майкл.

 – Но не флотскую. – И принялся рассказывать, что в Белой армии отцу поручили аэрофотосъемку позиций красных, и так у него пошло в эмиграции: во Франции стал ассистентом оператора, в Америке режиссером документального кино…

Временами их прерывали: то явился с докладом старпом, то сам Дон останавливал, прислушивался к тому, что транслируется с ходового мостика. Затем Майкл с упоением продолжал, но уже не из желания заговорить зубы, а оттого что Дон умел слушать, и ему хотелось рассказывать.

Отбили рынду – полдень.

– Твой отец тоже Иевлев? – спросил капитан, как бы ставя точку в рассказе Майкла.

– Это я – «тоже», сэр! – улыбнулся Майкл, радуясь, что все обошлось.

– Ну что ж, передумаешь, решишь связать жизнь с морем – дай знать, – сказал Дон, как бы заключая встречу. – Я напишу тебе рекомендацию в Академию.

Майкл смутился.

– …Несмотря на твой серьезный проступок.

Майкл покраснел, как, наверное, никогда не краснел ни до, ни после.

– Рассказывай, что с тобой приключилось.

Первое, что чуть не сорвалось с языка: «Был пьян, сэр!», но так и застряло в горле. Нет, не мог он так ответить этому человек, уже не мог.

– Влюбился, сэр! – выпалил Майкл и смело поднял на командира глаза. – Встретил на берегу девушку и влюбился.

Дон покивал и спросил, без тени иронии:

– Такой влюбчивый?

– Я бы не сказал, сэр, – качнул головой Майкл.