БЕЛОЕ и КРАСНОЕ. Отпрыски

Теперь, возможно, весь замысел летел к чертям. О том, что товарищ отца вернулся на родину, Майкл узнал от маман, в книге об этом ни слова. Отец, очевидно, не одобрял это возвращение, считая предательством их идеалов, но, по словам маман, был уверен, что товарищ погиб в застенке или ГУЛАГе, а о мертвых либо хорошо, либо ничего. А что бы отец написал, зная, что товарищ выжил? И, допустим, встреться они при жизни – как бы повела себя их дружба? От ответа на эти вопросы зависело, про что теперь будет картина и будет ли вообще.

Понятно, с каким нетерпением Майкл ждал встречи с этой женщиной.

Но что удивительно, первое, о чем он подумал проснувшись, – не об этой встрече, а про Игорька. Что за нужда в этом кактусе, тем более завтра они улетают, и времени в обрез? Однако больше Майкл доверялся интуиции, которая, как правило, не обманывала, и, как правило, сожалел, коли не доверился. Он разбудил сына и потащил на Арбат.

*

Хотя Евгений и предупредил, что русские не всегда хозяева своему слову, Майкл расстроился, не застав Игорька.

Дино, и без того брюзжавший, заявил, что если отец намерен ждать, то он уходит. В эту минуту из дверей «Сувениров» выглянула Римма:

– Не надумали купить мундир?

– А где ваш Игорек? – вместо ответа с сердцем сказал Майкл. – Сказал – с девяти…

Римма сделала скорбное лицо, прямо похоронное, хотела ответить, но он опередил:

– Почил в бозе. Так не любит американцев?

Она засмеялась:

– Дело не в вас. Он эту церквуху возит для себя, «для настроения», как он выразился.

– О, для настроения! – заулыбался Майкл. – Занятно. Занятный человек. – И заглянув ей в лицо, попросил: – Римма, мне нужна ваша помощь.

– Бесполезно, – помотала она головой, – не продаст.

– Нет-нет, бог с ней, с картиной. Помогите с ним встретиться.

– С Игорьком? – удивилась она.

– Позвольте объяснить. Мой отец, он был белый офицер, он написал книгу, по которой я имел намерение снять фильм. Однако ж сейчас, будучи в Росси, я понимаю, что не смогу ограничиться книгой, а ваш Игорек, он, видите ли, меня крайне заинтересовал…

– Че-ем?! Он не историк.

– Не смогу вам сказать, сам не нахожу объяснения. Возможно… Мы в одном возрасте, и мне интересен взгляд человека, чья жизнь прошла при Советах. Он еще и ершистый?..

– Когда против шерсти. Но в данном вопросе ваши взгляды абсолютно идентичны. Хотя в отличие от вашего отца, его отец был красным офицером.

– Невероятно! – ахнул Майкл. – Просто предопределение какое-то.