БЕЛОЕ и КРАСНОЕ. Отпрыски

В смысле женщин он донельзя привередлив. Недостатка нет, а… Сорок лет, и до сих пор не женат. А у вас? Есть внуки?

Щербинин помотал головой:

– Дочь развелась и вторично замуж не собирается. Ну и на чем вы остановились?

Майкл спохватился и вернулся к картонам.

– Знаете, Игорь Алексаныч, с вашего позволения я куплю все.

– Все одиннадцать? – не поверил ушам Щербинин.

– Пожалуйста посчитайте общую стоимость.

Внутри у Щербинина ликовало. Это была невиданная удача, невероятная. За день, не выходя из дому, он заработал, сколько не зарабатывал за два-три месяца, таская телегу.

Стараясь не выдать радости, он отвечал тоном некоторого одолжения:

– Ну, вам как оптовому покупателю я отдам все одиннадцать по сто пятьдесят. Итого… Тысяча шестьсот пятьдесят. В рублях это…

– Господи!.. – всплеснул руками Майкл.

– Дешевле не отдам, – нахмурился Щербинин. – Я не торгуюсь.

– Нет-нет, голубчик, такая нелепость, но у меня опять нет столько рублей!

– Ну что с вами делать, – с театральным вздохом сказал хозяин, – не гонять же вас за рублями.

В порядке исключения, придется взять доллары.

– В таком разе… Как это по-русски – «по рукам»?

Обмениваясь рукопожатиями, Щербинин с хитрецой заметил:

– А «по рукам», голубчик, по русскому обычаю следует обмыть. А?

*

Окна всех трех комнат мастерской выходили в Средний Николопесковский переулок. Остановив машину под окнами, Ольга освежила помаду, сменила кроссовки на каблуки и вышла. В окно увидела у кухонной тумбы отца и мужчину, стукнула – они не услышали, и она зацокала вдоль дома уверенной походкой модели на подиуме, довольная сегодняшним днем и собой.

Подойдя к мастерской, она начала рыться в сумочке в поисках ключа.

Ближний к кухне конец стола был накрыт клеенкой и сервирован на четыре персоны. Там уже стояли в гжельской посуде грибы, квашеная капуста, соленые в пупырышках корнишоны и дымилась отваренная в мундирах картошка. На противоположном торце стола стояла принесенная гостями двухлитровая бутыляка «Столичной», нераспечатанная, и в позе Роденовского «Мыслителя» дремал Дино.

Голоса отца и хозяина ему не мешали.

Когда Щербинин взялся разделывать селедку, Майкл заявил, что не может пребывать в праздности, и теперь они работали рука об руку: хозяин занимался селедкой, а гость, плача, строгал кружочками лук. Тут же на тумбе стояли две стопки, початая бутылка с настоенной Щербининым на перегородках грецкого ореха водкой и тарелочка с солеными чернушками.