Кружение незримых птиц

Она подняла белоснежное перышко бережно:

Не это ли голубь, который однажды с Ковчега

Умчался искать горизонт за розовым облаком?

Но, вспомнив, как ветхо преданье, она улыбнулась…

Река протекала поблизости, рядом, около.

Река зашумела, ускорилась, будто проснулась.

Я плыл, легко скользя, отдавшись течению,

Ни сесть на мель, ни уйти за поля страницы

Мне не грозило. Я весь погрузился в чтение.

Я был читателем книги, где камни и лица

Смешались и, став барельефами, бились о стены

До?ма, возникшего вверх по теченью для сына

Девочки смуглой.

Место, где был огонь, давно остыло.

Река бежала все дальше, вперед от истока,

Я слышал, кто-то шептал незнакомой речью,

Что время лукаво – река бежит с востока,

Но мне казалось – восток бежит навстречу.

Я плыл между строк, среди букв и неясных знаков,

Писанных, как всегда, по воде вилами,

Минуя поля неизвестных цветов и злаков,

Затоптанных волей вождей с надутыми жилами.

Река текла все быстрей, миллионы в экстазе

Кидались в нее, словно свиное стадо.

Река постепенно смешалась с кровью и грязью.

Река торопилась, река текла к водопаду.

Я вынырнул лишь на мгновенье вблизи устья,

Где мост, ставший опять Благовещенским, рядом

Сфинксы, и девочка смуглая смотрит с грустью

Вослед белой голубке, пытаясь взглядом

Ее вернуть. Вернуть туда, где река

Текла ручейком прозрачным меж яблонь и вишен.

Но волею случая я пока здесь. Пока!

Ведь шум водопада все ближе и ясно слышен.

«Блуждаю в паутине непонятных слов, но…»

Блуждаю в паутине непонятных слов, но

Чувствую, что слово всякое условно,

Слова неясны, зыбки, беспредметны, словно

Буквы. «Напоминают мне оне, – цитирую дословно, —

Другую жизнь…», где все как будто «за» беспрекословно,

Хотя разделены имущественно и сословно.

В системе букв и слов важнейшее искусство, безусловно,

Искусство стать глухим и напрочь все забыть.

Не надо нервничать, дышите ровно,

Вопрос извечный, гавно или говно,

Неразрешим, как «быть или не быть».

Деревянная лошадка

Деревянная лошадка

Убежала в поля.

Видно, ей пришлось несладко,

Больно терла петля

И разодрано копыто.

Натерпелась сполна.

Но теперь все позабыто —

Наконец-то она

Не качалка, не каталка,

А свободный рысак,

И ни шатко и ни валко

Скачет рысью, да как

Грациозно, как игриво

В ковыле поутру.