Дедсад

Скорее всего, будет кормить червячками и проростками, чтобы она быстрей отрезвела.

– Жорик! – воскликнула мадам и, нахлынув на него, ловко поймала военные губы, которые, судя по всему, нужны ей были как символ.

– А ты как здесь, красотка? Как муж? Как дети?

– Нормально! Жорик, как я скучаю! Вот тебе кровать немецкую привезла, с пультом, моторчиками, матрасиком, который лучше бы на пол бросить… Жорик! Жорик!

В это время к парадной двери подкатил корейский грузовичок с людьми и коробками.

– Пусть сначала старую кровать разберут и вынесут в подвал, – решил Берзень.

– Ну, тогда и я курить начну со Светланой Андреевной, – сказал Самолапов.

– Не развращайся, ты женат! – сказали три женщины, сочувствующие супружеству.

И люди понесли разобранные и ещё не собранные вещи туда-сюда. В итоге на кровать по фамилии «Tempur Flex» пошли смотреть, как на произведение искусства. Потом её запустили, и весь дедсад полез на неё за ощущением удовольствия, так что пришлось организовывать очередь. Сам Берзень нажимал на пульт и поднимал человеческие ноги, головы или переворачивал тела набок.

Жорес Иванович наблюдал со стороны и наговаривал своей боевой подруге слова, которые были не для протокола, а для романтической повести.

Основные испытания кровати начались тогда, когда к этому подступило своё время и объявили послеобеденный сон. Слух женской и мужской палаты, а также всей администрации ждал главного… Чуда! И оно произошло!

Немного поизменяв позы, Жорес Иванович замолчал… забыв закрыть глаза.

Светлана Андреевна обрела прежнюю прыть и, съев котлету из свеклы, прослезилась… неизвестно от чего. Видно, женский механизм ещё давал сбои и течь, а так она даже похорошела и в конце концов ушла в сад, петь на расчёске. Наблюдения закончились по инициативе самого объекта наблюдения – он кашлянул и уверенно подытожил:

– Оказывается, это не слухи: и с открытыми глазами спать можно.

– Слава богу! – сказали ответственные за чистоту религиозной подоплёки. – Вменяем, ну и слава богу, Жорес Иванович!

– Тимофеич, как же мне покреститься? Как это можно организовать, по просьбе воинов?

– Что я, представитель Синода? Откуда я знаю? У женщин надо поспрашивать, они, грешницы, трусят больше, значит, норовят к нему поближе.

Вечером приезжали дети, и мы их тоже водили смотреть на кровать.