Дедсад

Впоследствии он всегда говорил:

– Никогда не пей с женщиной наедине, пей всегда при свидетелях, и желательно в особых общественных местах.

К счастью, Валентину это не пригодилось, и он проживал другую жизнь, затягиваясь от предчувствия денег, которые подтекали к нему из разных источников, в том числе и от некоторых художников, атмосферу которых он унаследовал.

Шамика было жаль невероятно, надо было суметь потеряться после юбилейной выставки, и никто его не мог разыскать.

Трагикомичность ситуации только усилилась, когда его наградили «заслуженной» или «народной» премией, а вручить её было некому. Кто-то сказал, что Шамик вымотался и внезапно загрустил, да так загрустил, что пропал внутри Москвы – лучше не придумаешь для бесплодных поисков. Спустя пару дней Шамик сам всплыл…

– Валик, у тебя простой номер… Извини, конечно, – это Шамик… Что-то я потерялся, а сейчас на Петровском бульваре… Может, ещё пригожусь… Живу в долг у двух девушек…

– Шамик, ты Мудила Петрович! Куда тебя смыло?

– Откуда я знаю? Одно за другое зацепилось, и я, короче говоря… Вроде как уже в конце… Сильно искали?

– Мудила Петрович, тебе «народную» премию дали, а ты сдристнул…

– Валик, но всё же поправимо?

– Конечно, ты же правильный и предсказуемый, а это главное для поощрения творческой интеллигенции.

– Валик, хорош морализировать! Опять, что ли, раскололось государство, прости господи? Подумаешь, Шамик чуть-чуть исчез.

Если хотят, то наградят, если не захотят, не наградят – это же решают не зрители, а чиновники, живущие духовными интересами страны!

– Всё, вижу… Заговорил голубь… Теперь я за тебя спокоен… Давай, Шамик, я через пару часов уезжаю, так что времени только на обрезание…

– Валик, далеко или надолго?

– На полмесяца, девушке обещал показать много моря и немного гор. Всё, Шамик, спешу!

Девушки синхронно глотнули пива из коричневых бутылок и посмотрели на него свысока.

Шамик самоуверенно нырнул в карман «своего – не своего» пиджака и, как фокусник, вынул неизвестно чьи пятьсот рублей.

– За человечность! – сказал он. – Но в дальнейшем теплее и без гонора, ясно?

– Спасибо! Хорошо! – сказали они, как-то на двоих.

– Я на самом деле вас нарисую! – пообещал он и повторил звонок Рогову.