Из Венеции в осень

С нежной улыбкой он привлек меня к себе, и сразу стало тепло.

Дождь прекратился, с неба падали снежинки, опускаясь на рыжие волосы моего любимого алмазными звездочками.

? Осень ушла, ? с тихой радостью прошептал он.

? Скоро весна, ? невпопад ответила я.

Мы шли домой, держась за руки.

За окном кружил снегопад, а под крышей нашего дома царила Весна.

Щебетали птицы и распускались невиданные цветы, наполняя дом чарующим ароматом. На душе было светло и радостно.

? Любимый, скажи: радость ? это потому, что весна?

? Нет, ? он улыбнулся, глядя, как на мою ладонь опустилась бабочка.

? Весна ? это потому, что радость.

Дар господина Фатумского

? Кому романтика? А вот кому ? романтика? Уникальный экземпляр!

Я замедлила шаг. Что за бред? Какая романтика? Я и слово-то это последний раз не помню, когда слышала…

Невдалеке собиралась толпа: люди все подтягивались, все подходили. Новоприбывшие интересовались, что тут происходит.

Многие размахивали руками, спорили. Некоторые так яростно жестикулировали, словно готовы были ввязаться в драку. Значит, дело нешуточное! Центр города, как-никак, кругом административные здания, банки и офисы; толпы и уличные торговцы здесь ? редкость. Нет, ну право слово, я заслужила пару минут праздного любопытства. Денек-то у меня выдался тяжелый.

Вскоре до меня стали долетать обрывки фраз:

– Мошенники они…

– А что продают-то…

– Скоро разгонят…

– Да они уже тут полдня…

Что же там происходит? Люди стоят так плотно, ничего не разглядеть.

И поверх голов тоже ничего не увидеть.

? А почему никто не вызовет полицию? – поинтересовалась я. – Разве они имеют право здесь торговать?

– Разрешение у него есть! – охотно отозвался кто-то из толпы.

– Ага, я видела, – из толпы зевак вынырнула остроносая немолодая женщина и с удовольствием начала меня просвещать. – Этот – ишь, каков, продавец выискался, костюмчик-то недешевый, глянь!

Даме явно хотелось позлословить! Она ядовито продолжала:

– По мне, так обоих в психушку забрать.

Странно, что никто «Скорую» не вызвал, да со смирительными рубашками, виданное ли дело, что творят!

Какой-то человек покрутил пальцем у виска и пошел прочь, качая головой.

Я протискивалась сквозь толпу. На лицах зевак играла целая гамма чувств – от живейшего интереса до откровенной злобы, и мне почему-то стало не по себе.