В тени больших вишневых деревьев

Андрей перестал издавать звуки, убрал руки с лица, и начал колотить ими по бетонному полу, открывая рот, подобно рыбе выкинутой на берег… Так продолжалось секунд 15—20, потом, с его уст сорвался крик:

– А-а-а-а!, Не хочу, не хочу! Не могу больше! А-а-а-а! Как я устал,… убейте меня, не хочу больше жить!…

– Да ладно Козлик перестань, упокойся, никто не напишет никуда, – буркнул Игорь.

– Козлик заткнись, возьми себя в руки, а то я в натуре тебя пристрелю, – добавил Героин.

Но Андрей не слышал их, он бился в истерике, как в агонии, уже лежа на животе, продолжая стучать кулаками по бетону, прося своих мучителей прикончить его.

Пацаны постояли еще с пару минут, и Пожидаев предложил:

– Ладно, пойдем в подсобку, свернем стингер, по ходу это на долго, – и развернувшись пошел по направлению коморки. За ним молча последовали разведчики.

Прямо в сердце – это был контрольный выстрел, в самую душу Андрея. То святое, чистое, светлое, во всем этом мраке, окружающем его, было только что растоптано и поругано.

То, ради чего он все это переносил, перестало существовать, его лавочка, укрытая тенью больших вишневых деревьев – была сожжена… Душу Андрея Козлова, наполнила холодная тьма, страх, безысходность…

Еще минут пять, пацаны слышали крики, доносящиеся с посудомойки, потом, все стихло. Когда они докурили гашиш, Пожидаев, еле шевеля языком в пересохшем рту, с трудом, вымолвил:

– Пойду, посмотрю, что там, – и взяв банку сгухи, и банку тушёнки, пошел в посудомойку.

Козлов, всхлипывая, одевал бушлат, при этом он весь трясся.

– На, похаваешь, – протянул Сергей ему банки, но Андрей отвернулся, взял шапку со стола, и направился в выходу. Тут, Пожидаев увидел в мусорном бачке бумажник, и разорванные в мелкие клочья письма и фотографии.

– Ты что Козлик, обалдел? Нафига ты это сделал?! – удивленно спросил Сергей, но Андрей молча шел к выходу. – Стой Козлик, кому говорят стой! – вдогон начал кричать Сергей, но Андрей, уже не слушался, и продолжал идти.

Пожидаев услышал как хлопнула входная дверь, потом все стихло…

Он глянул еще раз на мусорный бак, с порванными фотографиями и письмами, подошел к нему, достал портмоне, подумав: «Вот ништяк, мне как раз бумажник нужен, а то таскаю все свои документы в кулечке. Надо только будет его бензином хорошо обработать, чтоб бэтээров не подхватить».