Божий храм, а над ним небосвод

Бог Перун поутру повернул Землю вспять.

Вот и я – далеко, за зелёные горы,

Полечу на метле в голубые просторы

Она

Откуда в беспризорнице-малышке

Горит идея маленького счастья?

Она когда-то родилась в манишке

С таинственным браслетом на запястье.

Но Рок её удерживал в узде.

Ведь на планете родилась она. Нигде

не миновать возмездья на Земле,

Где в ожидании она ломала руки…

Оно

Забрезжил свет голубенький.

Ну что ты стонешь, миленький?

Ты плачешь, будто маленький,

И нос твой очень красненький.

Случилось что-то мнимое,

Оно – непоправимое,

Такое неопрятное,

Безумно необъятное.

Нашёптано подружками,

Они такие ушлые.

Оно такое грязное

И челюстями лязгает.

Платочек

На мне платочек беленький шифоновый,

И свет вокруг сверкающий неоновый,

Чулок поехал новенький нейлоновый,

А ты всё ждёшь меня, как околдованный.

Ты ждёшь меня у поворота левого,

С Садового кольца от снега белого,

Под небом почему-то цвета серого,

В пальто покроя старого нелепого.

Трущобы опустели здесь от холода,

Юродивые умерли от голода.

И вроде бы нет никакого повода

Бояться электрического провода.

Post mortem

Я в этом измерении погибла.

В другом – ещё как будто не была.

И кажется, что в сердце боль утихла.

А, может быть, я вовсе не жила?

На свете том не надо кругозора,

Не надо деньги делать и платить.

Булыжные неровные узоры,

Во сне иль наяву, мне не забыть.

Реальности размыты горизонты,

Межзвёздный ветер пахнет высотой,

Седые колорадские курорты

Растаяли на солнце подо мной.

Поэтический момент

Сойдя с подножки «Северной стрелы»,

В советской грубой «парке» на ватине,

В тумане сером сумрачной зимы,

Бутылку крепкой водки по пути

Я взять решила в винном магазине.

Мой друг, по сути уличный поэт,

Вздохнул почти пророчески и с грустью,

Взглянув на мой потрёпанный берет,

Приобретённый где-то в захолустье.

Его стихов возвышенных абсурд

Мне импонирует сегодня, как ни странно,

И на перила резко сброшенный тулуп

Открыл вдруг бурю поцелуев ураганных.

В подъезде вымершем осипшим баритоном

Читает он забытые стихи

Среди колонн, как в древнем Парфеноне,

Где пахли розами тончайшие духи.

«В ночи слепые небоскрёбы…»

В ночи слепые небоскрёбы

Мне шепчут в ухо – быть беде.

Бездомных тощие утробы

И их урчанье в темноте.