Огонь моей души – слова

Но мы росли, нам исполнилось по семнадцать; я помню твою улыбку и хитрый взгляд; я помню губы твои с привкусом янтаря – мой личный губящий яд. Я помню, как впервые стала твоей на нашей цветной поляне.

Как слепо верила – ты не предашь меня; не обманешь.

Я помню, как в нашу деревню пришли они; как ты очутился в ловушке их ловко подстроенной западни; как спрятался в их тени. Ты вспомнил про остров, ты говорил – там время бессильно, там ты будешь бессмертен, они доставят тебя туда.

Да и цена оказалась «невелика» – надобно было лишь душу свою продать.

Помню, как в последнюю ночь целовала тебя до зари; как молила остаться, не уходить; как лицо прятала на твоей груди – «поговори со мной, милый, поговори»; ложь, увы, была у тебя в крови.

Помню, как ветер отнес тебе мой безнадежный крик: «Не позабудь меня, милый, не позабудь – молю».

«Я, милый, тебя люблю».

«Воспитанный во грехе да не увидит рая…»

Воспитанный во грехе да не увидит рая,

Воспитанный во грехе с юности лжив, растрачен;

Домом его посмертным станет земля сырая,

И колокольный звон – тяжел да мрачен.

Воспитанный во грехе не знает святую истину —

«Не согреши, будь чист; вот тебе наше правило».

Грешник не знает «Бог», лишь тропы каменистые;

Воспитанный во грехе – ведомый плотским дьяволом.

Воспитанный во грехе ходит, едва дыша,

Воспитанный во грехе смертен на острие ножа.

Воспитанный во грехе – молитва, слезящиеся глаза,

Воспитанный во грехе – вечный, бессильный страх.

Воспитанный во грехе – потерянная душа.

«у меня губы, милый, в отчаянной пустоте…»

у меня губы, милый, в отчаянной пустоте,

меня пальцем тронь – не соберешь костей;

я стою, душой за тебя распятая на кресте,

зарытая в преступлениях, забытая в суете.

я стою, пальцы мои в пыли и в небесном свете,

я одна, зациклена на тебе, на нашем далеком лете,

замерзшая в грусти и в серых буднях, поднятая на ветер,

вечно ненужная Золушка в своей расписной карете.

ты улыбнись мне по телефону, зови по имени,

мы забудем все беды, сотрем их ливнями,

наши дороги сошлись друг на друге клиньями;

и неважно – предали мы, любили ли…

слух мне режет твоя исчерпывающая тишь.

я тебя помню.

а ты

молчишь.