Мы в бегстве от самих себя

Шраер перевел «Осень в Ялте», роман, давший название новой книге. В нем отдается дань Чехову и Набокову, двум писателям, о которых он много писал.

Он также написал три книги: «Мир рассказов Набокова» («The World of Nabokov’s Stories»), «Русский поэт/советский еврей: наследство Эдуарда Багрицкого» («Russian Poet/Soviet Jew: The Legacy of Eduard Bagritskii») и готовящуюся к публикации книгу «Антология русско-еврейской литературы: два века двойственной идентичности в прозе и литературе 1801—2001 годов» («Anthology of Jewish-Russian Literature: Two Centuries of Dual Identity in Prose and Poetry 1801—2001»).

Шраер, профессор русского и английского языков, так же являемся содиректором открытой недавно в Бостонском колледже Программы еврейских исследований (Jewish Studies Program). Своей задачей он сделал продвижение еврейских писателей из России, чтобы сохранить память об их временах.

«В диссидентском движении есть настоящие герои – люди, которые были отправлены в Сибирь, в трудовые лагеря – но из-за того, что они не были писателями и о них не осталось никаких записей, они были вскоре забыты», – сказал он.

Шраер женат на Карен Лассер (Karen E. Lasser), враче по оказанию первой помощи и исследовательнице из «Cambridge Health Alliance/Harvard Medical School». Их дочери 6 месяцев.

Д-р Давид Шраер – фамилию Шраер-Петров он использует как псевдоним – дает консультации по исследованиям в сфере онкологии в «Roger Williams Medical Center» в Провиденс.

В послесловии к «Осени» отец и сын пишут о том, как их литературное сотрудничество усилило связь между ними. На вопрос о том, не возникали ли трения в процессе редактирования сыном произведения отца, Шраер ответил, что даже если трения и возникают, на отношения они не влияют.

«Мы не только отец и сын, автор и переводчик, но мы также и большие друзья, – сказал он. – Это не роли, это наша общая судьба».

Мы уже в ловушке, сколько бы не пытались этого не замечать. Примером так же можно взять книгу Эриха Фромма «Бегство от свободы»

К свободе стремится всякое живое существо. От мухи, бьющейся о стекло, до белой акулы (которой нет ни в одном океанариуме, поскольку даже молодые особи отказываются питаться в неволе и умирают). Вроде бы это должно означать, что свобода для человека – самого организованного живого существа – безусловное благо.