Новое безумие (начало) в России

Но иногда, когда был особо доволен собой, спрашивал в ту пустоту, которая осталась позади:

– Что увидел во мне Сулла, чтобы приблизить? Тот малиновый пиджак поверх белой водолазки? И тёмные очки, что делало меня неотличимым от мафиози? Или, скорее, я был в этом одеянии мачо. И Сулла меня высмотрел в шестёрках у Спартака во всём этом попугайском наряде? Ему ведь тоже нужно было заметное окружение. Неужели? Ах, какая тишина, какое молчание установилось испокон веков на этой земле. А сейчас всех нас разделяет тягота немоты – и не страшно, и не тревожно.

И ничего не жалеет Гладиатор, юрист и секутор, русский, окончивший юрфак Ленинградского университета, то ли ученик, то ли учитель самого Спартака.

Извините, читатель, конечно, Собчака, если соблюдать изложение в реальности событий. Собчак окончательно ещё не забыт, а вот Спартака нет нигде, даже на коробках цветных карандашей.

И в тяготах немоты оказались русские люди, за что и возлюбил их Господь и пока хранит их как зеницу ока, покрывая невидимо своей дланью, чтобы не узрели верующие скорби своей и печали от антихриста и не поверили бы, что антихрист царствует в родной земле.

Пока хранит Господь людей и землю. Пока.

Но! Пока ещё хранил Господь Россию, Гладиатор был занят другим. Его обнажённый актёрский нерв подсказывал ему, что надо торопиться, надо успеть сказать побольше, потому что сценический триумф может в любой момент кончиться. Устанет публика, например. Потухнет свет. Или антрепренёр этого авангардистского театра вдруг уснёт и не проснётся к финалу.

Много всяких пакостей поджидает вдохновенного артиста. Пока все они преодолены неожиданным успехом игры на рояле в защиту амурских тигров. К примеру. Или беспримерным полётом в стае стерхов. А о разводе с женой народ разве забыл? Кто старое помянет – тому глаз вон. И не будем старое поминать. Старое и к тому же смешное.

Итак. Однажды что-то случилось страшное у него под носом – напротив Кремля, где он засел в полночь и ждал события в Царской башне, но ничего не разглядел в туманной ночи, лишь услышал сухие выстрелы ПМ на Москворецком мосту, похожие на щелчки пастушьего кнута, уж очень слабые, чтобы отнести их к преступлению возле Бастиона власти.

И эти звуки его не взволновали. Он досидел в укрытии до наступления какой-то нервозности на мосту, когда стали слышны голоса людей, визг тормозов машин, куда вмешивались пьяные голоса посетителей «Балчуга».