Новое безумие (начало) в России

– Господи. Не о том я думаю, – сказал себе Гладиатор, почти завопил. – Мне нужно бы посоветоваться с опытными людьми и не брать на себя такой ответственности – задумываться больше и не расслабляться.

Тогда ещё предстояли бартерные сделки в Германии. И он сказал себе:

– Боже! Явись ко мне со своим советом! – Но тут же и передумал и прошептал в себя, будто тайно помолился от жены: – Я – благ, я – кроток, я – милостив. Придите все и поклонитесь мне, бандерлоги.

Хотел себя назвать – и так считал уже – богом.

Но почему-то передумал и даже не заикнулся.

Он умолк в раздумье, как умный человек при должности – председателя комитета по внешним экономическим связям Санкт-Петербургской мэрии и входящим в группу помощников председателя Анатолия Собчака, где и сошёлся в дружбе с Дмитрием Медведевым, тоже входящим в эту группу.

Но ослепляющая молния или просто зарница вдруг ослепила его с ног до головы, и те, кто смотрел на него в приёмной нашего первого демократа, почившего при невыясненных обстоятельствах, увидели перед собой в ослепляющем блеске вместо человека маленького роста и невыразительной внешностью, великана и раздался отзвук какого-то глухого словно из-под земли грома, превратившегося в отзвук его слов, наполнивших небо до самой выси и землю до самых глубин.

Все в изумлении молчали, и сделалось снова тихо. Но уже никто не мог нарушить это молчание. И он вышел из чужих апартаментов уже без слов, аккуратно прикрыв за собой дверь. И тут же вошёл в царскую спальню, чтобы поспать царём остатки ночи.

Он не первый, кто был похож на студента МГИМО из всего состава Государственной Думы. В меру скромный, опрятный и какой-то поселкового вида – не деревня и не город, тем более столичный, то ли запоздалая лимита объявилась на законных основаниях в Государственной Думе и, надо думать, сам он прошёл, как всегда, в эти распахнутые двери по списку в первой десятке и стал, совершенно очевидно, вполне обеспеченным всем необходимым – на нём появился отлично скроенный финский костюм, о котором он мечтал с горбачёвских времён, чёрный с искрой, белоснежная сорочка со шведским воротничком, уследил за этим при покупке, наказал продавцу, что именно со шведским воротничком нужна сорочка и чтобы не перепутал с сорочкой с английским воротничком – он терпеть не мог эти воротнички, английские, – узко лежащие друг к другу кончики и длинно спускающиеся вдоль галстука, мешая рассмотреть красиво повязанный узел.

Похожих на него в Думе было немало.