Новое безумие (начало) в России

Она не унизила его отторжением от себя, но жёстко сказала: «У нас совместная жизнь исключена, но мы останемся друзьями, верно ведь?»

И ему показалось, что его добродетельная жена с холодным пренебрежением отвергает его, закрывая глаза на все его жизненные напасти. После этих жестоких слов любимой женщины как не согласиться со всем, что она скажет, что прикажет и просто попросит. По этой причине он часто стал бродить по утренней Москве, ища себе успокоения в раздумьях, поддержанных парой стаканов водки. Но расстаться пришлось.

И навсегда. Не смог уговорить всю жизнь, а ведь всю жизнь уговаривал: «Ну как же так Галина! У нас же дети, что они скажут, когда вырастут?»

– А ничего не скажут, нас во всяком случае не обвинят. Они понятливые у нас и любят своих родителей и деда, который предупреждал меня: полюбила и вышла замуж за дурака, а я не поверила и любила как дура.

После таких слов, которые каждый раз повторялись при встречах, Василий отходил к окну и смотрел вниз на улицу Горького, долго стоял и думал печально о чём-то с неизменной папиросой в зубах, вздыхал и сквозь зубы говорил, прежде чем хлопнуть дверью:

– Галка! Ведь и я вслед за дедом уйду, как только он скончается от бериевского яда или не захлопнут отца в психушку.

Я вслед за отцом, это как пить дать. И мои дети останутся без отца. Мои дети, внуки Сталина, будут жить в безотцовщине!

Василий спустился на ещё тихую с утра улицу Горького, в гастрономе купил бутылку водки и кусок сыра и направился в Александровский сад, где давно уже облюбовал себе укромный уголок – грот, выложенный ещё в давние времена впритык к стене каким-то царём.

Садовая скамейка стояла рядом. Он уселся поудобнее, чтобы видеть проходящих по садовым дорожкам – не дай бог, патруль под стенами Кремля! И тогда снова не избежать упрёков от отца и снова разлад.

Внезапно перед ним возникли двое узнаваемых людей в серых костюмах при галстуках. Ему пришлось подчиниться, поскольку Василий сидел в гроте, соприкасавшемся с кремлёвской стеной, за которой жил Иосиф Сталин, не только его отец лично, но и всех народов Советского Союза.

Так Василий послушно очутился в кремлёвской квартире отца.

Отец сидел за столом и, как обычно, курил трубку – это был знак, только Василий до сих пор не мог распознать, какой это был знак. Бывало, он курил и папиросы «Герцеговина Флор».

– Это правда? – спросил отец, как только сын вошёл.

– Правда, – односложно ответил сын, чуть не плача.