Странное воспоминание

Сквозь широкие окна Жан-Антуан увидел относительно небольшое многолюдное помещение, заставленное столами и полнившееся разговорами и возгласами посетителей. Внутри было тепло и непривычно шумно. Простая несколько грубоватая обстановка смущала юношу, привыкшего к неспешным тихим обедам в столовой.

Новый знакомый заметил, что его французский спутник напряжен и заказал для него пинту светлого пива. Когда на стол вместе с остывшим жарким из курицы, ветчиной и печеной картошкой поставили две пенящиеся кружки пива, юноша вопросительно взглянул на человека в старом цилиндре.

– Это чтоб согнать усталость, – пояснил Фокс, ободряюще кивнув и отхлебнув глоток. – Вам нужно хорошенько отдохнуть с дороги, Джон. Завтра предстоит славное путешествие!

– Я Жан-Антуан, – перекрывая общий галдеж, напомнил он.

Его собеседник заговорщицки улыбнулся и подмигнул юноше:

– Ну, конечно, – произнес он, словно подыгрывая французу.

Жан-Антуан хотел было что-то сказать, но промолчал.

Наслаждаясь сытной едой, пивом и обстановкой, новый знакомый охотно участвовал в разговоре и отвечал на вопросы, то и дело напоминая Жану-Антуану о его почти не тронутой пинте.

Сегодня пьем всего по одной, говорил он. Ел человек в старом цилиндре удивительно быстро, торопливо, поглядывая на посетителей, особенно тех, что расположились где-то по краю поля зрения и за спиной. Первым делом он съел все самое вкусное, после чего отвалился на спинку стула и, смакуя остатки жаркого, запил все пивом.

Как только Жан-Антуан, наконец, расправился с пинтой пива, по просьбе Фокса принесли теперь теплый глинтвейн. Пиршество путников продолжилось до полуночи, после чего порядком захмелевший Жан-Антуан и его новый друг, пританцовывая, вернулись в гостиницу и разошлись по своим комнатам. Как только голова юноши коснулась подушки, он тут же уплыл в кровати, раскачивающейся на волнах усталости, пива и глинтвейна в глубокий мирный сон.

Ночью он проснулся только раз, от звука громко скрипнувшей двери его комнаты.

Но звук показался настолько странным и чужим, что юноша принял его за осколки собственного сна и, не открывая глаз, продолжил взбираться по зеленоватой дымчатой лестнице к яркой ночной Луне, сплетенной из светящихся волос Полин.

Когда он проснулся, за узеньким окошком в сухой деревянной раме синел пасмурный день. Близкий шорох моросящего дождя за окном и тянущий по кровати ледяной сквозняк не дали юноше заснуть вновь.