Есть мотивы на Востоке

И сумасшедший крик муллы

Звучал визгливо и фальшиво,

И с дрожью, улыбаясь криво,

Я понимал, виновны мы.

А друг – афганец Тозагуль

Уж звал в оазис Кандагара

Для обалденного загара –

Под ним следов не видно пуль.

ПЕРЕВАЛ

В полнеба кровью алою вставал

Чужой рассвет в чаду кромешной пыли,

Мы, оседлав, бросали перевал,

В который раз без боя отходили.

Три дня мы бились, да и враг разбит,

Но что ж в ушах звенит марш похоронный?

Сюда назавтра вновь придёт бандит

И снова будет грабить, жечь колонны.

Шакалы странно выли в этот час,

Так плачут дети, женщины – по-птичьи,

И на броне лежал один из нас,

Мы увозили от зверья кусок добычи.

Мне мертвеца усмешки не забыть,

Он от мороза был ещё бледнее,

И паренька хотелось мне укрыть

Не знаю, как и чем, но потеплее.

За перевал получат ордена

Ребята из штабов, а мы – медали…

Бездарная афганская война

Смеялась в омерзительные дали.

У КОСТРА

Афганистан, война, привал, пустыня,

Колючка, ветошь и солярки вонь…

С последней спички прыгнул чёртик синий,

И вот из тряпок вырвался огонь.

Люблю смотреть на пламя бесконечно,

И показался вечером чумным

Костёр Вселенной – звёздной, с трассой млечной,

С галактиками, брошенными в дым.

И чуть заметно между языками

Огня в костре сновали существа,

Борясь за место быстрыми руками,

Они молили тихие слова.

Я видел, как ломало и крутило

Мельчайшие фигурки – как в аду,

Их сотни, даже тысячи там было

На растерзанье тщетному труду.

Как объяснить им, корчащимся крохам,

Изгоям жалким, бьющимся в огне,

Что жизнь прекрасна и совсем не плохо

Бывает жить на лучшей из планет?

Что всем иным дана простая участь

Спокойным быть и весело ходить…

А им, совсем как нам, досталось круче –

В огне вокруг и воевать, и жить!

МАКИ

Маки алые в долине –

С гор до моря – без конца.

В опрокинутой пустыне

Наши брошены сердца.

И течет из них, раскрытых,

Опьяняющая кровь.

И суннитам, и шиитам –

Христианская любовь.

Видел я в песках безлюдных

Деревянный русский крест.

Спит навеки беспробудно

Здесь посланец волжских мест.

А могло ли быть иначе,

Удалая голова?

Только ветер тонко плачет,

Как самарская вдова.

Кто он был? Мне неизвестно,

Как он лёг во весь свой рост…

А теперь в пустыне тесно

От советских наших звёзд.