Так могло быть

Остановившись на берегу озера, Соня скорее почувствовала, чем услышала подошедшего сзади человека. Ее сердце тревожно заколотилось.

– Рад, что встретил тебя, а точнее догнал. Быстро ходишь. Я могу к тебе присоединиться?

Соня повернулась на ставший за эти дни почти родным голос с легким, чуть заметным грассирующим «р» в слове «рад». Эта особенность речи делала Алекса неповторимым. Сонино сердце забилось еще быстрее. Она почувствовала восторг от того, что увидела Алекса, такого красивого и ставшего уже родным для нее.

На нем были темно-синие джинсы, черный тонкий свитер, распахнутая легкая черная куртка и небрежно повязанный шарф, словно он торопился и уже на бегу накинул его. Ветер теребил его волосы, и Соне захотелось запустить в них руку. Вот и ответ на ее «разве». Это именно то, чего она ждала, чего хотела, о чем думала.

– Да, конечно, – ответила Соня, улыбаясь про себя. – А твои друзья? Джон? – Соня вопросительно посмотрела на Алекса. Ей хотелось услышать, что друзья не пойдут на прогулку.

– Они пошли пить пиво.

– А ты пиво не пьешь? – Соня тут же пожалела, что задала этот дурацкий вопрос. Какое ей дело, пьет он пиво или нет?

– Нет, – резко ответил Алекс, и Соня увидела, как в его глазах появился металлический блеск.

– Хорошо, – произнесла Соня и отругала себя за этот занудный вопрос.

Что «хорошо»? Хорошо, что он не пьет пиво? И что плохого в пиве? Она улыбнулась Алексу, и они медленно пошли по набережной в направлении Шильонского замка. Присутствие Алекса, идущего рядом с ней, запах его туалетной воды, случайные прикосновения его руки к ее руке кружили Сонину голову.

– Как ты смотришь на то, чтобы пройтись пешком вдоль берега? – эти слова дались Соне с трудом, но, как ни странно, произнеся их, она успокоилась.

– С тобой? Я только «за», – тихо ответил Алекс.

Соня знала, что он сейчас улыбнулся. Она повернула голову и увидела его улыбку. Ему очень идет улыбка, отметила она и заглянула в синие глаза.

В городской черте набережная широкая.

Они шли по ухоженному скверу с высокими деревьями и цветочными клумбами. Позади осталось скучное, из бетона и стекла, здание международного Олимпийского комитета. Оно выбивалось из ансамбля на набережной и портило общую картину. Родившаяся в семье потомственных архитекторов, Соня болезненно воспринимала любое несовершенство в зодчестве. Но сейчас ей не было дела до этого безобразия. Она ничего не видела, кроме Алекса, наслаждаясь его близостью и голосом.