Так могло быть

Ладно, идите и заступайте на вахту мытья посуды, женский полк, – ухмыльнувшись, Володя направился к старой даче, затем обернулся и предложил: – А может, в посудомоечную машину ее запихнуть? Так быстрее будет.

– Пойди маме предложи, а я на тебя погляжу и послушаю.

– О нет, любимая сестра. У меня много недостатков, но я не совсем идиот. Считай, что это было моим советом. А тебе решать, следовать ему или проигнорировать.

Мамин любимый фарфор и хрусталь отмывали очень долго, что неудивительно. На помощь пришел Володя, и процесс вообще остановился.

Прогнав его, они, наконец, закончили с посудой. Все блестело и сверкало.

Вечер был тихим и теплым. Закутавшись в пледы, Соня и Таня уселись на ступеньке крыльца, и Соня тихонько затянула песню, которую она любила петь в детстве с Леной, сидя на крылечке старой дачи:

«Вечер тихой песнею над рекой плывет, дальними зарницами светится завод, где-то поезд катится точками огня, где-то под рябинушкой парни ждут меня».

Татьяна наклонила голову к плечу Сони и запела вместе с ней чистым, звонким голосом:

– Ой, рябина кудрявая, белые цветы, ой, рябина, рябинушка, что взгрустнула ты.

У Тани оказался очень приятный голос, и пела она явно с удовольствием. «Неужели она знает эту песню, – подумала Соня, – и поет ее не фальшивя». У них получился отличный дуэт. Соне стало так хорошо, спокойно на душе. На крыльцо вышел Володя, протянул сестре бокал шампанского, а Тане – стакан с соком, а потом сел рядом с Таней и, обняв ее за плечи, вдруг стал подпевать девушкам.

Когда песня закончилась, Соня с Володей чокнулись за здоровье Татьяны.

– Эх, жаль, что у меня нет гармошки, а то бы я вам подыграл.

И в этот момент из комнаты донеслись звуки мелодии песни, исполняемой бабушкой на рояле. Соня с Таней захлопали в ладоши.

– Кто-то только сетует, а кто-то делает, – изрекла Соня, состроив умилительную рожицу.

Володя, соглашаясь, поднял руки вверх.

– Удивительное дело. Когда я прихожу в бюро, я чувствую себя личностью. Я осознаю, что от моей квалификации и знаний зависит работа всего бюро.

Ко мне обращаются с вопросами коллеги по цеху, их интересует моя работа и мое мнение по разным проектам, я даю указания своим сотрудникам и слежу за их выполнением. Но как только я появляюсь на даче, моя самооценка падает ниже плинтуса. Не говоря уже о том, что я у бабули прохожу под вывеской «оболтус». И должен отметить, что это еще не самое уничижительное, а скорее это даже похвала, потому что сам я чувствую себя тупицей.