Так могло быть

Я была уверена, что ты уже спишь.

– Ах, Соня. В моем возрасте лечь спать и спать – это абсолютно разные вещи. И проблема заключается в том, чтобы их объединить. Но это случается все реже и реже.

– А что не так с Брокаром? И почему он учил нас читать? – весело спросил Володя. – Если ты говоришь о парфюмере, то тем более интересно знать это, поскольку мне известно, что этот француз, прожив долгие годы России, так и не выучил русский язык, отказывался контактировать с русскими купцами и на дух не переносил ничего русского.

Соня опять подскочила, но теперь от возмущения и несправедливости.

– Зато он с удовольствием наживался на «немытой» России.

Бабушка погладила внучку по волосам.

– Ах, Софья. Ты у нас максималистка.

– Она у нас марксистка, – буркнул Володя.

– Марксизм – это умная наука. Я, по крайней мере, не монархистка и не анархистка. Радуйся, брат.

– Спасибо тебе, Соня! – приложив руку к груди, с пафосом сказал Володя.

– Пожалуйста-пожалуйста, – не осталась в долгу Соня.

– Бабуль, – снова спросил Володя, – а почему именно читать?

– Потому, что первой продукцией Генриха Брокара было мыло под названием «Детское», и на каждом его кусочке была одна буква русского алфавита.

Это придумала его жена. Тоже француженка, но она хорошо знала русский язык. Вот она и была связующим звеном Брокара с внешним миром в России.

– Отличный маркетинговый ход. Браво брокаровской жене! Таня, – обратился к невесте Володя, – я вспомнил: твоя косметичка в клетчатой сумке.

Бабушка, похлопав внука по плечу и пожелав всем спокойной ночи, отправилась в свою комнату.

Соня чувствовала страшную усталость. Надо было заставить себя встать и отправиться в кровать, но не было сил даже на это.

– Ребята, я тоже пошла, у меня совсем нет сил после двух бессонных ночей. Спокойной ночи! – она поднялась и уже направилась к двери дома, когда Володя спросил:

– Почему после двух? Прошлая ночь – понятно, а что было в ту, в другую, которая была первой? – он вопросительно поднял брови.

 – Ночь в Лозанне?

В ответ Соня только пожала плечами.

– Не понял! Что это значит? – нахмурив брови, тихо, с тревогой в голосе спросил Володя. – Похоже, мне тобой нужно было заниматься, а не….

– Мной не нужно заниматься, – Соня вдруг стала злиться.

Она весь день вспоминала об Алексе и сейчас поняла, что страшно скучает и чувствует себя одинокой.

– У меня все отлично. И в ту первую ночь, как ты ее назвал, со мной было все в порядке. Поверь мне.

– Верю.