Анастомоз

По стенам кирпичным прыгают

Гекконы надменно-смешливые,

В добычу пауков превращая,

Головами кивая учтиво.

И я чувствую больше общего

С теми прыгучими ящерами.

Их ловкая страсть неуемная

Пожирает тень настоящего

И отсчет ведет неучтивому

Всему в мире этом тускнеющем,

Ничтожество свое красноречиво

Скрывающему за отвращением.

Луной горизонт горбится,

Тварью небесной подслеповатой,

Звезды бактериями вредоносными

Сползаются в сияющие язвы.

Грядущее видится яростным,

От наслаждения воющим,

Мучительные соблазны,

Восторги, болью умащенные,

Удовольствия, кои смертные

Привыкли считать запретными,

Обжигающие и опасные,

Кроваво-кричащие, звонкие,

Стали и кожи верные,

Покрытые латексом липким,

Нежные и многострастные,

Как детской мечты очарованной

Обладания дрожь крикливая,

Замершая в предчувствии праздника.

Я спать ложусь с предвкушением,

С улыбкой путешественника,

Вместо золотого прииска

Нашедшего водопад великий.

Я словно художник, новую

Приветствующий в своих красках эру,

Музу встретивший нежданную

В кабинете цветочном борделя,

Или снайпер, в прицеле

Заметивший вражеского монарха.

Я засыпаю, приветствуя

День наслаждений неведомых,

Таящихся в чужом обучении.

А ночью мне сон приходит пророческий,

По золотому определимый смещению,

Галактики уводящий доверчивые

В места, доступные только шаманам

И тем, кто растительному отдался изъяну.

Вижу я существо, чьи размеры

С гигантами, от газа раздутыми

Могут обрести сравнение.

Свое тело, почти бесформенное,

Демонстрирует оно без стеснения.

И вижу я шестерни и поршни,

Вижу наросты и язвы,

Молочные гнойники распухают

На царственно-бледной коже,

Сверхпроводников холодные коросты.

Трубы сотрясаются в спазмах,

Искрят провода неуемно,

Все кажется в нем непомерным.

Надо всем девы лик прекрасной.

В порах на нем экраны

Кристаллы свои белым шумом полнят.

Электромагнитные волны

Меня дрожать заставляют,

Отзываются болью холодной.

Из грудей, что могли бы быть лунами,

Из сосков, подобных кратерам,

Жидкость течет мутная,

Падая в ползучие танкеры,

Что есть гусеницы изумрудно-черные,

Тела гнущие в экстазе деятельном,

Вереницею ползучей

К горизонту уходящие событий.

И глаза открываются, веки

Поднимая мазутно-черные,

Ресницы коаксиальные.

Зрачки черенковски-ясные

Двоичной текут тайною.