Красная омега. Часть третья: Отбой «ОМЕГИ»

И школу, и студию она посещала лишь потому, что там можно было встречаться с классными мальчиками.

Когда Машка разговаривала на улице со знакомым парнем, то она не стояла просто так. Не-е-е-т, она была вся в движении, она исполняла некий магический танец. Все части тела её колебались, плавно изгибались, ноги исполняли мелкие ритмические па так, что всем было видно: девушка стремиться.

Родителей беспокоило будущее Машки, но больше всех беспокоилась по этому поводу её бабушка. Движимая именно этим беспокойством и посетила Анна Матвеевна авторитетного Александра Ивановича.

После обсуждения вопроса о слишком бурном развитии внучки повела Анна Матвеевна разговор о её будущности.

В самом начале этого разговора она обозначила все акценты:

– Машка учится плохо. Особенно ей не дается математика а также физика, химия. Литературу она не любит. Ни в один приличный институт ей не поступить, а если и поступит за деньги, то учиться не сможет: мозги не те. Да и с парней глаз не сводит.

Вот я и думаю, а не отдать ли её в какой-нибудь театральный институт. Там ума не надо и с интегралами да со вторыми производными дело иметь не придется. А кривляться она умеет. Она очень смешно передразнивает своих учителей.

– Анна Матвеевна, а откуда вам известно о вторых производных?

– Подумаешь невидаль. Это всего лишь производная от производной. Когда Дмитрий в Корабелке учился я ему помогала в математике разбираться. Он с ней плохо дружил. А нам в институте её капитально давали.

– Понятно. Теперь, что касается театральной керьеры. Дело вот какое. Я не могу припомнить ни одного случая, чтобы девушка из благородной семьи пошла в актерки.

Гостья немного подумала, а затем неуверенно прознесла:

– А Любовь Орлова?

– Вы, наверное поверили в россказни об её графском происхождении. Однако, отец Орловой был простой акцизный чиновник.

– Тогда великая Тарасова. Она выросла в приличнрй семье Я знаю. Папа – профессор, мама – потомственая дворянка.

– Тарасова – это особый случай.

– Ладно. Допустим, что благородные чурались сцены. А почему?

– Да потому, что люди сцены – это амбициозная среда, подверженная зависти, склокам, интригам; потому, что актеры – это легковесные, несерьезные люди; потому, что актерская деятельность – это попугайский, мелкого пошиба труд.

– Ох, как вы их разделали. А артисты, между прочим, – творческая интеллигенция.