Красная омега. Часть вторая. Загадка Вождя

В течение года Руслан и Мишка много гадали, и фантазировали, строили много предположений относительно сути предстоящего испытания, но то, что они услышали в четвертой аудитории, стало для них невероятной неожиданностью.

Минут через пять встрепенулся Мишка и подал голос:

– Ну, что, Руслан, рискнем?

Серебров помолчал немного, сделал вид, что подумал, и, тоном Ленского перед дуэлью, протянул:

– Рискнем, пожалуй, – а потом добавил, – все-таки интересно узнать, что из этого получится.

– Это как сложится. Может, ничего и не успеешь узнать.

– От случайностей никто не застрахован, это верно. Но будем надеяться на лучшее.

Никто из курсантов, дошедших до выпуска, не подал рапорта об отчислении. Да и подать не мог. Об этом позаботились психологи и психотерапевты из КГБ. Ровно в полдень все выпускники построились перед автобусами с затененными стеклами. На лобовых и задних стеклах автобусов были укреплены плакатики: «ДЕТИ».

У всех курсантов, стоявших в строю, за плечами были рюкзачки с личными вещами, хотя каждый знал, что никакие личные вещи им уже больше не понадобятся.

Во всяком случае, в течение ближайших двух-трех лет.

После переклички прозвучала команда: «По машинам!». Через десять минут колонна автобусов в сопровождение джипов военной автоинспекции вышла с территории спортивного лагеря и двинулась в сторону Приморского шоссе.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Любой дирижер симфонического

оркестра знает, что слушатели не станут

возражать, а даже  будут очень довольны,

если он вместо  Иоганна Баха исполнит

что-нибудь из произведений Иоганна Штрауса.

По мотивам высказываний К. Дарроу

НЕМНОГО ЭРОТИКИ

Для хорошей женщины не жалко ни хара, ни пара!

Барсуков завел в Шугозере любовницу! Таково было мнение проницательных камарок. Мнение, разумеется, субъективное и по-женски пристрастное. Известно, что дам всегда жарко волнует личная жизнь любого мало-мальски стоящего одинокого мужчины.

Они благосклонно относятся к тем из них, кто имеет сударушку. Чудаку же, лопухнувшемуся по части кобеляжа, ими оказывается всяческое способство в деле обзаведения кралей. Такой их гуманизм вызревает на стойком убеждении, что любой настоящий мужик только тем и озабочен, как бы ему вильнуть на сторону и ублажить какую-нибудь одинокую, загрустившую лапушку. Вот, и Алексей Георгиевич. Что он потерял в Шугозере? Дело ясное.