Красная омега. Часть вторая. Загадка Вождя

«Конечно, юный пролетарий явно не завсегдатай Русского музея, – подумала она. – Откуда ему знать о Левицком или, тем более, об Екатерине Нелидовой. Но если бы он и знал, то наверняка не полез бы с пошлыми вопросами». Не ведала Юлька, что Лешкино безразличие к её родословной базировалось как раз на его очень хорошем знании данного предмета. Это знание он приобрел еще в детстве при посещение кружка рисования при Петроградском доме пионера и школьника. Из ярких рассказов руководителя кружка о русских художниках, в том числе и о Левицком, о картинах этих художников, в памяти Лешки осело, что Екатерина Нелидова по происхождению не была аристократкой.

Её отец, бедный артиллерийский поручик, поместил малолетнюю Катеньку в только что основанный Смольный институт благородных девиц. Вскоре после выпуска она стала фавориткой Павла 1. Детей у неё не было.

Юлька Нелидова вместе со своей теткой жила в старинном доме с хорошей архитектурой. Дом этот находился рядом с площадью Льва Толстого. Там они обретались в просторной двухкомнатной квартире.

Лешка вместе с соклассниками несколько раз бывал у Юльки. Его, жильца зачуханной десятикомнатной коммуналки, эти, по его понятиям, барские палаты просто подавляли.

Юлька оказалась понятливой ученицей. Она необычно быстро усвоила принципы структурного построения молекул органических веществ. После химических занятий состоялся легкий перекус с подачей розового ликера.

Лешка не признавал разных там мускатов, шартрезов, дупелькюмелей.

После получки он и его товарищи-фрезеровщики заваливались в пивную, что на Кировском, где делался стандартный заказ: сто с прицепом, то есть кружка пива, сто граммов водки и к ним пара горячих сарделек. В торжественных обстоятельствах вместо «просто водки» заказывалась «старка».

Но в данном случае, не желая обижать хозяйку, паренек поступился своими принципами. Он в один прием выцедил из красивого хрустального фужера слегка тягучую, пахнувшую одеколоном органическую жидкость. За первой порцией последовала вторая.

Затем хозяйка поставила пластинку.

«Татьяна, помнишь дни золотые…», – выводил гибкий голос отвергнутого властями певца. Юля предложила пройтись линдой. Лешка, в отличие от своих приятелей, танцевал очень хорошо. За это он был благодарен нахимовскому училищу, где танцы являлись учебной дисциплиной. Линду – этот, более подвижный, чем танго, танец, Лешка исполнил блестяще, изящно держа партнершу на некотором удалении от себя.