Другие люди

В ту ночь она долго лежала с открытыми глазами, едва различая мир вокруг себя, и с упоением слушала то нарастающую, то замирающую игру таинственного и отныне любимого ей существа.

Конечно, она ни слова не сказала о своей ночной встрече с богом родителям. А те и не спешили интересоваться переживаниями своей чувствительной дочери. Мать до первых звёзд не выходила из своего банка, работой в котором она гордилась и дорожила. Отец продавал автомобили и был также далёк от всего творческого, как большинство людей, для которых денежная выгода становится не только средством существования, но и смыслом жизни.

Чем дольше Цинтия молчала о своём желании служить богу музыки, тем сильнее оно становилось. Со временем и родители стали замечать, что все карманные деньги Цинтия тратит не на кафе и клубы, а на филармонию, зная расписание концертов на полгода вперёд.

3.

Дождя в городе так и не случилось. С небольшим опозданием Цинтия приехала в галерею и отыграла там, по собственным ощущениям, довольно скверно. Впрочем, ей аплодировали и хвалили божественную арфу, подаренную ей человеком, который не хотел иметь от неё детей.

Она привычно ловко перебирала струны и сама удивлялась тому, как хорошо за эти годы научилась играть, не отдавая музыке души, не стыдясь мёртвого автоматизма движений. Она никогда не думала, что будет играть только из одной обязанности перед инструментом и перестанет испытывать радость от прикосновения к струнам, перестанет слышать еженощно таинственный голос майского бога.

После выступления в детском доме, где она не только играла, но и пела, что заставило её сделать над собой изрядное усилие, в тело вошла усталость.

Она никогда не возвращалась домой сразу, но заходила обычно в какое-нибудь кафе или звонила друзьям. Впрочем, было одно место, куда она могла прийти в любое время и без предупреждения. Туда она и отправилась, не раздумывая, заехав по дороге в магазин с алкоголем.

У Яниса, как всегда, было открыто. Она постучала костяшкой указательного пальца по лакированной поверхности двери и вошла.

Квартира сразу же обволокла её запахом кофе и табачного дыма с ароматизатором. Цинтия знала привычку Яниса писать от руки на кухонном подоконнике и потому не стала долго задерживаться в прихожей.

– Я пришла спугнуть твою музу.

– Тогда тебе придётся её заменить, – сказал Янис, не оборачиваясь на Цинтию и продолжая монотонно толочь пальцем сухие останки мух, смешанные с паутиной.

– Можно взять сигарету?

– Да.

– Спасибо.