О пользе курения

Уединившись в курилке, а то и группами, служивые с пристрастием изучали печатный материал, окутываясь клубами дыма тлеющих газет с запахом «Курительной крупки».

Утром на разводе прапорщик Гусев неистовствовал:

– Какая б… выдрала три страницы из «Капитала»?! – мы искренне недоумевали, косясь на грозную фигуру «цербера». Все знали, что бумага из партийной литературы на самокрутки не годится. Видимо издатели рассчитывали, что личный состав, усердствуя в изучении фундаментальных трудов Маркса и других основоположников развитого коммунизма, будет зачитывать их до дыр.

На бумагу не поскупились. Страницы были плотные, самокрутки из них плохо клеились и вызывали неудержимый кашель. Дым выедал глаза. Может от мышей еще и пропитали чем, кто знает. – М-ля, я вас спрашиваю!

Прапорщик стоял перед ротой, выстроенной по стойке «смирно», на взлетке (Взлетка – коридор (проход) между стоящими друг против друга рядами коек в казарме). Покачиваясь с пяток на носки, внимательно всматривался в лица замершего воинства.

В гробовой тишине четко слышалось поскрипывание, всегда начищенных до безумного блеска яловых сапог прапорщика. Под мышкой заложенных за спину рук у него была скрученная подшивка газет.

– Дежурный! Мать твою …! – рявкнул Гусев.

– Слушаю, товарищ прапорщик.

– Сколько листов в подшивке не хватает?!

– Все на месте, товарищ прапорщик, как принимал, и нумерация совпадает.

– Сержант, м-ля, ты кому очки втираешь! Где верхние половины листов?! Мать твою! Я кого спрашиваю!? – и обращаясь к уже выстроенной роте, потрясая изрядно похудевшей подшивкой газеты «Правда» – А-а?! Вы, м-ля, «Правду» на самокрутки пустили, мать вашу! Кого поймаю, м-ля, сгною на взлетке! (это значит вечный дневальный) – и обратно к дежурному, – Пронумеровать все страницы сверху!

– Есть!

– Проверить страницы всех книг в Лен-комнате! На обложке написать, сколько листов понял?

– Так точно, товарищ прапорщик!

– Сдавать под опись! Лично проверю, м-ля, понял?

– Так точно, товарищ прапорщик!

Исходя из количества книг в Ленинской комнате, задача перед нарядом стояла куда сложнее, чем у Золушки, всего-то мешок гороха да чечевицы перебрать.

Через час рота огласилась новым криком зашедшего в Лен-комнату прапорщика Гусева:

– Сайфулин! … твою мать! Ты где написал!?

– Как вы сказали, товарищ прапорщик. На обложке.

– Сержант… вот это что? … а ты … ты что вообще не соображаешь? … тут Ленин, написано …, это лицевая сторона! Вот тут писать надо.