Зорох

Во время редких привалов снегом растирали замерзшие щеки, и обмороженные носы, его ели, обсасывали во рту спрессованные снежные комочки, надеясь хоть немного утолить жажду.

Теплые сапоги возле колен были перетянуты веревками, но снег все равно проникал внутрь. Ноги стали замерзать, и, когда их растирали теплыми, после варежек, пальцами, носки и пятки начинали неприятно ныть и колоться, будто их засовывали в кишащий муравейник.

Серое утро медленно перешло в тусклый морозный день. Ему не было конца, и когда пришли сумерки, братьям показалось, что это еще не вечер, а просто гуще повалил снег.

Скоро стало совсем темно. Два одиноких детских силуэта расстаяли в ночной снежной пустыне.

Во время отдыха, когда оба брата лежали на спинах, часть неба вдруг очистилась. Несколько звезд выстроились в ряд, напоминаю летящую сквозь облака стрелу.

– Эта стрела летит на юг, – неожиданно произнес Акрон. – Она летит в Бескрайнюю долину. Охайра рассказывала мне про нее. – Вспомнив о старухе, он немного помолчал, будто пугаясь того, что снова может причинить ей вред.

Но потом он подумал, что все плохое уже случилось, печально вздохнул и продолжил: – Боги никогда не выбирают ничью сторону. Но, когда-то мы думали, что боги за нас, – сказал он. – Они послали много стрел в долину, и убили почти всех наших врагов. Только одно селение осталось, потому что одна стрела застряла в небе. Горцы радовались, но надо было закончить то, что начали боги. Тот, кто достанет стрелу и пустит дальше, станет вождем всех людей на свете. Великие воины стали драться из-за нее и горные реки окрасились кровью. Горцы ссорились тысячи лет. От одной стрелы погибло больше народа, чем от всех стрел посланных богами в долину. Несчастья народов бескрайней долины обернулись нашими. Боги поднимают в небо, а потом опускают на дно глубоких ущелий. Боги отнимают все свои подарки.

– Зачем? – спросил Нирон. – Зачем они все это начали, если все это так плохо закончилось?

– Им скучно, – ответил Акрон. – Боги дали нам наши желания, чтобы мы могли развлекать их.

Им нравится смотреть, как мужчины дерутся из-за шкур, мяса и женщин.

– Ты плохо думаешь о богах. Может, поэтому мы и попали в такую беду.

– Мне кажется им все равно, что я о них думаю. Тем более здесь, на пустой равнине. Здесь не дерутся на смерть «когти» с «камнями», не трещат щиты, и Хелкат не рубит головы своим большим топором. Здесь никого не убивают, никто не просит пощады. Здесь не интересно. Сюда они даже заглядывать не станут.