Зорох

– Без богов мы здесь пропадем, – сказал Нирон. – Мы столько прошли, но так никого и не встретили. Я очень устал. Я замерз. Я не чувствую ног. Пальцы на ногах стали синими. Я растираю, а это не помогает. Когда я упаду, и уже не смогу встать, ты оставишь меня?

– Нет, – ответил Акрон. – Я не оставлю тебя. Но идти нам придется еще много. Сейчас мы согреем твои ноги, и пойдем дальше.

– Зачем нам идти? Будет все то же самое. Никого мы здесь не встретим. А если и встретим, то только таких же, как мы сами. Они могут забрать наши шубы.

А если попадутся людоеды из Северных кланов, то лучше и не думать, что они сделают.

– Нет, мы никого не встретим. Теперь мы пойдем на Юг. Мы пойдем туда, куда летит стрела, – обнадеживающей интонацией произнес Акрон.

Они снова изменили направление, и теперь пошли на Юг. Но, как и предупреждал Нирон, ничего не менялось. Все тот же снег, и все те же, одинаковые, далекие, будто нарисованные очертания гор.

Они шли еще два дня. Под утро третьего увидели одинокий шалаш, у подножья высокого холма.

Он был почти весь занесен снегом, чтобы раскопать вход, пришлось изрядно потрудиться.

Внутри они нашли замерзшего мужчину. Видимо он был «шкурник». Он охотился здесь, чтобы сделать зимние запасы, для одного из Северных кланов. Но с приходом зимы, он не покинул этих мест. Что-то помешало ему. Скоро братья поняли, что умер он не от холода, а от другого недуга. От той самой болезни, которая пришла совсем недавно и в их селение. Тело его было раздуто, на коже лица проступили красные вены, похожие на ветви сухого дерева.

Некоторые туши, заготовленных им горных козлов, тоже раздуло. Есть их было нельзя. Оставаться здесь было опасно. Братья знали: все кто жили в шалашах с зараженными, скоро заболевали сами.

Ничего другого не оставалось, только идти дальше. Скрепя сердцем оставили место, которое могло бы стать им приютом, но удача сейчас была не с ними. Богам здесь было не интересно. Может, и в самом деле, сейчас, они смотрели в какаю-то другую сторону.

Утром следующего дня Нирон сказал, что не может идти. Он еще пытался ползти, но в теле появилась слабость, начался жар. Пальцы на ногах посинели и сильно болели.

Акрон сидел рядом, и обреченно смотрел по сторонам. От голода и холода кружилась голова. Горы нависли над ними, но они уже не стояли, как раньше, на одном месте, они двигались, они качались из стороны в сторону, они подпрыгивали, и, завывая, летали над головой, как огромные черные птицы.